Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Мурад, я знаешь о чем подумала? — выдыхает жена, как только мы остаемся одни.

— О чем? — интересуюсь легкомысленно.

— Ты самый лучший, — не скрывая восторга, заявляет Белла. — Я сегодня только поняла, какое у тебя большое сердце. Все эти дети, — жена машинально смаргивает слезу. — Ты им помогаешь...

— А если самый лучший человек на планете сейчас предложит тебе заехать в ЗАГС и просто расписаться? Ты согласишься? — остановившись посреди аллеи, вытираю одинокую слезку, застывшую на бархатной румяной щечке.

— Очень заманчивое предложение, — счастливо улыбается мне Белла. Тянется с поцелуем. И я в порыве чувств притягиваю ее к себе. Но вовремя торможу. Пробегаюсь взглядом по длинному унылому корпусу из серого кирпича. Нахожу взглядом окно знакомой ВИП-палаты на третьем этаже. И сразу же замечаю прильнувшую к стеклу Марту.

Вот же старая сука! Бдит она.

— В машину сядем, и я тебя зацелую, — обещаю я Белле и, взяв жену за руку, веду к тачке, поджидающей нас на территории. И больше всего на свете хочу показать фак наблюдающей за нами Марте.

Но нельзя...Блэд. Ничего нельзя.

Зато усевшись в машину, порывисто притягиваю к себе жену. Обхватив ее голову обеими руками, впиваюсь в губы яростным поцелуем. Вдыхаю запах свежести и морозца. И все. Я пропал!

— Я соскучился, Белла, — поясняю, с трудом оторвавшись от девчонки.

— Мы два часа не виделись, Мурад, — жмется ко мне Белла.

— Ты хочешь сказать, что не скучала? — напускаю на себя грозный вид.

— Не-а! — крутит головой девчонка. И этот жест напоминает мне сценку на крыльце больницы. Интересно, что ей говорила Бородинская, и от чего отказалась Белла? Надо не забыть спросить.

— Совсем-совсем? — давлю взглядом, а потом прихватываю маленький аккуратный носик двумя пальцами.

— Не тяни, он у меня и так длинный! — отмахивается от меня Белла.

— Самый лучший в мире носик, — чмокнув в его кончик, заявляю авторитетно. — Ты просто ничего не понимаешь в носах.

— Бабушка Роза говорит, если у мужчины нос длинный, — шаловливые пальчики жены слегка касаются моей переносицы, бегут по горбинке носа.

— Не продолжай, — игриво перехватываю запястье.

— Но она права, — запальчиво шепчет Белла и, покраснев, прячет лицо у меня на груди. — Ой, Мурад! — восклицает виновато. — Я тебе рубашку испачкала нечаянно, — показывает на слабый след от блеска для губ.

— Да ничего страшного. Пусть все знают, как меня жена любит, — заявляю хвастливо.

— За кольцами надо заехать, — выдыхает Мурад, играя моими пальцами. Машина неспешно скользит по запруженным московским улицам. Иногда замирает в пробках. Но мы едва ли замечаем, с какой скоростью она движется. Целуемся без остановки.

Насилу отрываемся друг от друга перед ювелирным. В маленькой гостиной для ВИП-клиентов муж сам придирчиво разглядывает кольца с бриллиантами. А я стараюсь не смотреть на яркие блики. В голове туман от его неспешных ласк. Губы припухли от поцелуев. Низ живота сжимается инстинктивно, соски ноют, а сердце норовит выскочить из груди. Сейчас бы домой... Но когда мы еще туда попадем?

Выдыхаю, стараясь обуздать желание. Кошусь на Мурада. Но тот кажется совершенно спокойным и сдержанным. Немного обдает холодностью обслуживающего нас менеджера. Просит лупу и придирчиво рассматривает каждую бриллиантовую грань.

Я в этот процесс не вникаю. Да и бриллианты в таком количестве вижу впервые. Оглядываю богатую обстановку ювелирного бутика и невольно сравниваю ее с больницей, откуда вышла всего лишь час назад. Казалось бы, расстояние небольшое, но будто другая жизнь в параллельной реальности. Там дети, прикованные недугом к кроватям, а тут плюшевые диваны и люстра из муранского стекла.

Перед глазами встает бледное личико Мирона. Если у остальных ребятишек есть соседи, то он совсем один. Марта Васильевна в нем души не чает, но мальчишке хочется поиграть со сверстниками. Или поболтать. Но другие дети в палату люкс не заходят. Интересно, таких условий скандальная Марта для него добилась, или это самодеятельность Бородинской? Мурад знает?

Надо спросить. Наверняка палата коммерческая. Кто за нее платит? Ясное дело, фонд. И деньги там немаленькие. Придется посмотреть в отчетах. Цифры должны быть. А если Мирона перевести в обычную палату, нормальную, кстати, то можно помочь еще кому-нибудь... Как папа всегда говорил? Нет экономической целесообразности!

Вздрагиваю, вспомнив об отце. И тут же дергаюсь от беспокойства. Как там моя несчастная Гуля? Почему до сих пор не ответила? Украдкой, пока муж не видит, проверяю сообщения ВКонтакте. Они так и висят непрочитанными. Да и сама Гуля с момента их отправки в сети не появлялась. Что происходит? Где она? На душе тревожно за сестру. И сердце разрывается на части. Спросить бы Мурада! Но тогда он сразу поймет, что я его ослушалась. А этого допустить никак нельзя.

«Гуля, ответь. Я волнуюсь», — печатаю быстро. Собираюсь убрать телефон в сумочку, но не успеваю.

— С кем переписываешься? — поворачивается ко мне Мурад.

— Ни с кем, — мотаю головой и очень надеюсь, что не выдам себя глупым актерством. — Ищу в отчетах фонда стоимость ВИП-палаты...

— Зачем? Ничего не надо искать. Там все под контролем, Белла, — раздраженно тянет Мурад и, нахмурившись, кивает на лежащие на черном бархате кольца. — Выбери себе и мне, — рычит он недовольно и, лениво поднявшись, подходит к окну. Засунув руки в карманы, выглядывает что-то на многолюдном проспекте. И больше всего напоминает сейчас сердитого хищника.

А меня мгновенно накрывает паника. Я разозлила Мурада. Чем? Неужели своей инициативой по фонду? Больше не заикнусь. Какая мне разница? Смаргиваю слезы и сама себя ругаю за глупую реакцию. Подслеповато щурюсь от ярких бликов. И инстинктивно тянусь к двум одинаковым кольцам из белого золота. Никаких украшений или вставок. Изысканные и совершенно простые белые ободки. Но мне кажется, такое кольцо можно носить, не снимая.

— Мурад, — зову мужа. Утыкаюсь взглядом в спину и чуть не плачу от бессилия.

— Ты выбрала, Белла? — спокойно поворачивается он ко мне. В полшага оказывается рядом. — Отлично, — невзначай проводит по моей спине. Заводит меня снова. До жара и мурашек. — Мне они тоже понравились.

— А почему не бриллианты? — изумленно тянет топ-менеджер. — Такие у