Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

«Где ты, Белла? Почему не берешь трубку?» — рычу, теряя терпение. Оно будто иссякает с каждым протяжным гудком. Падает на землю и разбивается вдребезги.

Быстрым шагом возвращаюсь к себе и, распахнув дверь приемной, в ужасе замираю на пороге. Белого пуховика нет! Равно как и шубы Бородинской. Хрен бы с ней! А вот где моя Белла, кто-нибудь знает? Снова звоню жене. Бесполезно!

— Тимур, — вызываю брата-безопасника.- Белла пропала...

— Как? Уже? — ржет домашний хам в трубку.

— Да пошел ты, индюк. Пользы от тебя, — рычу, не сдерживаясь, и иду к главбуху.

— Белла где? — выдыхаю, врываясь в кабинет.

Алефтина, оторвавшись от компа, поднимает на меня встревоженный взгляд.

— Так они с Ирой в больницу пошли, — замечает с опаской.

— Одни? - спрашиваю, заранее зная ответ.

— Наверное, сами, — мнется Алефтина и тут же оправдывается поспешно. — Но я точно не знаю, Мурад Мусаевич... Это не мой вопрос.

Вот именно! А начбез у нас шутки шутит. Клоун, блэд. Сердце стынет только от одной мысли — любимая женщина Мурада Хафизова разгуливает без охраны по Москве. Дичь какая-то! Любой обидеть может. Я уже про врагов молчу.

— Белла Ринатовна первый день в Москве. Может потеряться, - замечаю, выходя из кабинета.

— Она не потеряется, Мурад‚ — несется мне вслед. — Очень смышленая девочка.

Но я уже не слушаю. Вернувшись к себе, открываю данные с камер наблюдения. Вот жена садится в лифт для персонала. Вот выходит из здания. И пешком (пешком!) направляется к парку вместе с Бородинской!

"Какого хера, Ирина Анатольевна!"- сжал кулаки от бессилия.

А в кабинет уже деловито входит Тимур. За ним поспешает Наиль. Братья-неразлучники, блэд.

— Да не волнуйся ты, — легкомысленно отмахивается Наиль, усаживаясь за стол. — Люся, сделай мне чаю, — просит встревоженную Люсю.

«Тебе здесь чайхана?» — так и хочется заорать в голос. Но телефон на столе оживает.

— Да, Белла! Ты где? — спрашиваю спокойно. Но Аллах знает, чего мне это стоит!

— Я в детской больнице, Мурад. Знакомлюсь с детьми и их родителями.

«Зачем, Белла! — думаю сокрушенно и за малым не кричу в голос. — Я же хотел тебя просто занять. Легкое такое задание. Дамское. Проверять за сотрудниками. И все. Какого хрена, ты, девочка, в больницу потянулась? Там же сплошная боль. Я и сам выхожу оттуда разбитым. А после разговора с Мартой вообще прибить кого-нибудь хочется».

— Ну и как успехи? — интересуюсь мягко. Коротким жестом выставляю из кабинета праздную публику.

— Все в порядке, Мурад, — четко рапортует Белла. — С Мартой Васильевной мы уже познакомились и обговорили план действий. Сейчас еще в одну палату зайдем, и я вернусь.

Не знаю, от чего колпашит сильнее. От того, что Белла решила идти обратно одна через парк, или от ее знакомства с Мартой. И в страшном сне мне не могла привидеться такая встреча.

— Погоди, — выдыхаю мягко. — Я сейчас за тобой приеду, жена.

— Если хочешь, — предлагает мне Бородинская, — можем сейчас сходить в больницу, познакомишься с наши подопечными. Тут недалеко.

— Не знаю, как Мурад... — вздыхаю я, косясь на сотовый. Написать мужу? Предупредить?

— Они еще долго совещаться будут, — отмахивается главный бухгалтер.

— Замучили мы тебя. Вон бледная какая. Идем. Заодно прогуляемся, — улыбается мне Ирина Анатольевна. А я тушусь, не зная, как поступить. С одной стороны, надо пойти с Бородинской. Если я — настоящий куратор, то должна в лицо знать всех подопечных и понимать их нужды. Да и когда еще в центр выберусь. Каждый день не наездишься. А еще меню это.

— Ладно, — сдаюсь нерешительно.

Отправить бы эсэмэску Мураду, но в приемной царит суета. Девушки вносят подносы с чаем и бутербродами, другие что-то срочно распечатывают. И над всем этим круговоротом царит Людмила. Строгая и красивая блондинка.

— Мы в больницу, — мяукаю я, надевая пуховик, и вслед за Бородинской плетусь к лифту. Только сейчас Ирина Анатольевна ведет меня в конец коридора. К совершенно другому лифту.

— А этот, — киваю на дверцы напротив приёмной.

— Ой, не знаю, — пожимает плечами Ирина. — Я им никогда не ездила. Может, грузовой...

«Перевозит великий груз. Самого Мурада Мусаевича», — опустив голову, прячу улыбку. Вхожу в лифт вместе с Бородинской и еще какими-то девушками и сразу чувствую на себе любопытные взгляды.

Девицы толкаются, шушукаются. Отворачиваюсь, но даже спиной чувствую любопытные взгляды. Будь я сама по себе, спросила бы, чем вызвано такое пристальное внимание. Но я жена Мурада. И не имею права на глупые выходки.

Это раньше мы с Гулей... Осекаюсь, вспомнив о сестре.

«Гуленька, — печатаю сообщение в ВКонтакте. — Отзовись, милая! Как у тебя дела? Беспокоюсь очень».

Отправляю кучу смайликов и ручки в молитвенном жесте. И только потом замечаю странное. Гуля уже пару дней не появлялась онлайн. В голове сразу же рождаются дикие сцены. Мою сестру похитили или убили? Куда она могла подеваться?

Стараясь унять внезапную дрожь, стискиваю руку в кулак. А когда лифт останавливается в вестибюле, оглядываюсь по сторонам. Пусто. Никого нет поблизости. Даже стайка девчонок, ехавших со мной в лифте, слилась куда-то в сторону.

— Нам сюда, — прикладывает Бородинская пропуск к мигающему красному глазку турникета. — Не отставай.

Вместе с ней выхожу в фойе, потом — из здания. И только сейчас понимаю простую истину. Обратно я войти не смогу. Придется звонить Мураду.

«Веду себя как дурочка», — прикусываю губу. Зачем поддалась уговорам? Своя голова есть на плечах?

Вместе с Ириной спешу через парк. В обед тут мало гуляющих. Да и погода не позволяет. Заглядываюсь на ветки деревьев, посеребренные инеем.

— Как в сказке? — улыбается Бородинская и замечает задумчиво. — Всех подопечных просто нереально обойти за один день. Я предлагаю посетить постоянных.

— Им ничего не помогает?

— У кого-то долгая реабилитация, где-то просто поддерживающая терапия. Каждый случай уникальный, — терпеливо объясняет мне Бородинская и, войдя в здание, предъявляет охране пропуск. — Это со мной.

Большими светлыми коридорами мы идем из отделения в отделение. Здороваюсь с детьми, говорю с родителями. Оставляю свой личный номер для оперативных вопросов. И чувствую, как зверски устала. Сейчас бы домой. Поесть и