Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

— У нас есть подземелье, персонал, крысы, несколько неисправных ловушек, один маленький дракон, право хозяйственного пользования и право быть обязанными.

— Последнее я уже заметил.

Фиска кивнул. Для него обязанность, по-видимому, была не трагедией, а климатом.

В этот момент снаружи донёсся звон.

Не колокол, потому что язык у колокола давно исчез, и не удар металла о металл. Скорее короткий, сухой, уверенный звук хорошего дорожного молоточка по камню. Затем раздалось фырканье лошади, чей-то голос, и почти сразу за этим — такой отчётливый кашель, каким люди обычно обозначают не слабость здоровья, а присутствие должности.

Фиска замер.

— Это кто-то официальный, — сказал он.

— Почему ты так решил?

— Потому что никто неофициальный не кашляет с таким чувством превосходства.

Мы вышли к входу.

Во дворе перед аркой стояла лёгкая дорожная повозка. Не роскошная, но добротная, из тех, что создаются для людей, уверенных в праве приезжать туда, где их не ждут. На борту был нарисован знак Гильдии героев: меч, положенный на раскрытую книгу, а над ними — маленькая корона, подчёркивавшая, что бумага здесь не менее опасна, чем сталь.

Лошадь при повозке была серая, коротконогая, с терпеливой мордой существа, давно примирившегося с тем, что возит только чиновников и потому часто стоит рядом с неприятностями.

Из повозки выбирался господин.

— Вот зараза… — только и вырвалось у меня

Высокий, сухой, очень прямой, он носил серый дорожный плащ с чёрной подкладкой, тёмный камзол, перчатки и шляпу с узкими полями. Всё на нём выглядело так, будто подчинялось правилам: складки плаща, пряжки на сапогах, перчатки, выражение лица и даже трость. Трость была не для опоры, а для указания ошибок на местности.

Лицо у него было длинное, чисто выбритое, с тонким носом и тем внимательным, несколько печальным взглядом людей, которые слишком часто сталкиваются с чужой глупостью и уже перестали удивляться, но пока ещё не перестали учитывать.

За ним стоял молодой помощник с папкой, чернильницей, рулоном бечёвки, двумя линейками и таким видом, словно его с детства учили записывать катастрофы разборчивым почерком.

Господин снял перчатку, вытянул из внутреннего кармана сложенный документ, развернул его и произнёс:

— Инспектор Гильдии героев второго ранга, Луциус Мельх. Прибыл для проверки объекта подземного хозяйства «Чёрный Клык» в связи с просрочкой лицензии, отсутствием отчётности, жалобами со стороны зарегистрированных групп и уведомлением о смене управляющего.

Он говорил ясно, сухо и без пауз, будто каждая фраза была уже не раз произнесена перед людьми, у которых после неё начинались неприятности.

Я поклонился ровно настолько, чтобы не выглядеть грубым и не показаться покорным.

— Герхард Вольф. Управляющий объекта.

Инспектор оглядел арку, покосившиеся башни, сорванную доску у будки и Бранна, который стоял чуть поодаль с топором в руках и выражением лица, плохо совместимым с инспекциями.

— Управляющий недавно вступил в должность? — спросил Мельх.

— Недавно.

— Насколько недавно?

— Достаточно, чтобы часть беспорядка ещё не успела принять моё участие за причину.

Взгляд инспектора на мгновение задержался на мне. То ли он оценивал, шучу я, то ли решал, стоит ли это записывать как неприемлемую форму ответа.

Помощник уже водил пером по бумаге.

— Зафиксируйте, — сказал Мельх, не оборачиваясь. — Новый управляющий подтверждает фактическое принятие объекта в ненадлежащем состоянии.

— Я этого не говорил именно так, — заметил я.

— Но имели в виду именно это.

— Не возражаю.

— Хорошо. В таком случае мы сэкономим время.

У подземелья чиновники всегда выглядели нелепо, но не потому, что им здесь не место. Напротив. Именно здесь им и было место — среди просроченных бумаг, разбитых правил и людей, которые до последнего надеются, что печать на документе испугается сырости и сама сотрётся. Нелепым было то, как уверенно они входили туда, где любой другой сначала послал бы вперёд кого-то менее ценного.

Мельх поднял взгляд на вывеску над аркой.

— Надпись частично разрушена, — произнёс он. — Нарушение идентификационного стандарта.

Помощник записал.

Инспектор ткнул тростью в правую башню.

— Сторожевая конструкция аварийна.

Запись.

— У входа отсутствует дежурный пост.

Запись.

Он наклонился и двумя пальцами поднял обломок таблички с надписью «работникам тоже».

— Внутренние уведомления составлены в неподобающей форме.

Запись.

Бранн тихо шевельнул плечом, как человек, которого всё сильнее подмывает предложить чиновнику упрощённый способ взаимодействия с миром. Я успел заметить этот жест и качнул головой. Орк недовольно отвернулся, но топор всё же опустил.

— Господин инспектор, — сказал я, — вы прибыли без предупреждения.

— Именно так проводятся результативные проверки.

— У объекта сейчас переходный период управления.

— У объектов вашего рода переходный период тянется с тех пор, как кто-то впервые догадался назвать яму в земле «коммерчески перспективным приключенческим пространством».

Эта фраза показалась мне почти человеческой.

— Прошу следовать за мной, — сказал я.

— С удовольствием, — ответил Мельх тем тоном, каким люди говорят «с удовольствием» только в тех случаях, когда на самом деле имеют в виду «мне за это платят».

Проверка началась с безопасности.

Это, как выяснилось, была личная слабость господина Мельха. Некоторым чиновникам доставляет особое удовлетворение находить неправильные цифры. Другие любят подписи не в той графе. Мельх любил безопасность — так, как охотник любит лес, полный следов.

Он осматривал всё.

Не просто смотрел — именно осматривал, с профессиональной тщательностью, будто в каждой щели, на каждой ступени и в каждом перекошенном факеле таилось обещание интересного нарушения. Он измерял ширину проходов, глубину трещин в стенах, наклон лестниц и расстояние между светильниками. Простукивал кладку. Задавал вопросы о запасных выходах, о маршрутах отхода, о порядке действий при обрушении, возгорании, прорыве воды, неконтролируемой активации ловушек, самовольном поднятии мёртвых и нападении собственных монстров на посетителей.

На последнем пункте Фиска поспешно пояснил, что в настоящий момент подобных случаев не зафиксировано в пределах последней недели.

— Последней недели? — переспросил Мельх.

— Более ранние записи ещё сортируются, — сказал гоблин.

Помощник инспектора поднял голову, удивлённо моргнул, но всё равно записал.

— План эвакуации, — потребовал Мельх.

Я передал ему тот самый лист, на котором был обозначен выход, давно не существующий в реальности.

Инспектор молча изучал его почти минуту. Затем очень осторожно сложил бумагу вдвое, будто не хотел порвать не столько план, сколько остатки собственного терпения.

— Здесь указан северный тоннель, — сказал он.

— Да.

— Он выведен как