Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

Ну да, она спрашивала, стоит ли вызвать для них экипаж. Но я рассудила, что отцу с матерью незачем знать о фиктивном браке с Арсением. Они живут в другом городе и приехать всё равно бы не смогли. Зато разволнуются и от масштаба события, и от личности виновника. Не скажешь им ведь, что брак этот понарошку. Вдруг где выболтают правду, а у Арсения будут проблемы с Управлением.

Поэтому пусть моя семья пребывает в счастливом неведении. Вот разведемся, тогда и скажу, мол, попытались жить дружно, а не вышло, не быть зельеварке с некромантом.

— Родни Арсения хватит с лихвой, — попыталась отшутиться я.

Марта встретилась со мной нечитаемым взглядом в зеркале. Осуждала, что ли?

— Если хотите, можно добавить брошь, — предложила она. — Будет выглядеть изящно.

— Давайте.

Экономка приколола к вороту небольшую серебряную ветвь — герб Вирнгольдов. Впрочем, ну а чего я ожидала? Какой-то красивой безделушки?

Символично.

Я вышла из комнаты с тяжким ощущением, что влипаю в какую-то глубокую передрягу.

В коридоре меня дожидался Филипп, в парадном фраке, разумеется. Череп его был отполирован до такого благородного блеска, что я невольно подумала: это ж сколько бедолага ждал свадьбу хозяина-то, что даже облагородил себя?

— Миледи, — произнес он и поклонился. — Позвольте проводить вас.

Когда мы спускались по лестнице, родственники выдавали свои бесценные замечания. Кто-то советовал мне не сутулиться, другие предлагали отрезать рукава у платья и углубить декольте.

— Ты не волнуйся, деточка, а то на тебе лица нет. Всё хорошо будет, — шепнула бабушка Агата из ближайшей рамы, куда она каким-то мистическим образом перебралась, хотя, клянусь, раньше там было изображение какого-то натюрморта.

— Бабушка, — раздался снизу голос Арсения, — если вы сейчас начнете обсуждать одежду, фигуру или потенциальных наследников, ваш портрет проведет церемонию в кладовой.

— У моего любимого внучка отвратительное настроение, — сообщила мне Агата. — Не обращай внимания, дорогая. Он нервничает. Как-никак, первая женитьба.

— Будем верить, не последняя, — хмыкнула я, но старушка моей шутки не оценила и покачала указательным пальцем.

Нужный зал находился на первом этаже, в задней части дома. Дневной свет падал сверху холодными полосами, ложился на каменный пол, на длинный стол у дальней стены, где уже лежали брачная книга и вазочка с двумя кольцами разного размера. Мужское и женское. На стенах висели портреты. Много портретов.

Арсений стоял у самого входа, дожидаясь меня.

Выглядел он прекрасно. Темные одежды оттеняли светлую кожу. Волосы были уложены. На лице — ни капли волнения. Я невольно залюбовалась им и подумала, что в другой бы ситуации радовалась такому шикарному жениху.

Но он не выглядел счастливым будущим мужем. Скорее человеком, который пришел на собственные похороны.

Что ж, я тоже не походила на нормальную невесту.

Значит, мы хотя бы соответствовали друг другу.

Рядом с ним стояли двое представителей Управления. Маленький сухой регистратор с красными ушами над чем-то глуповато хихикал. А чуть позади, спокойный и неприятный, высился магистр Виктор Белир.

Человек, чье имя вызывало страх у простых колдунов. Он был требователен к исполнению законов и жесток за любое ослушание. Поговаривают, ранее он негласно руководил судебной коллегией, и приказы за его подписью поставили крест на сотнях колдунов. Теперь вот официально возглавил Надзорный отдел.

Короче говоря, мне он заочно не нравился. Причем чрезвычайно.

— Госпожа Вирнгольд, рад познакомиться с вами, — растянул Белир жабьи губки в улыбке.

— Пока еще Альер, — сухо ответила я.

— Разумеется. Прошу простить мою поспешность. Признаться, я был обескуражен тем фактом, что еще утром ваш жених даже не знал вашего имени, а вечером вы уже женитесь.

— Ваши выводы неверны, — улыбнулся Арсений. — Мы знакомы давно и встречаемся несколько месяцев. Просто мне не хотелось форсировать события, но когда вопрос коснулся свободы моей невесты как же я мог медлить? Правда, дорогая? — ласково позвал он и оказался возле меня.

Не пытаясь схватить, лишь обозначая: он на моей стороне, мы заодно.

Регистратор тихо кашлянул, напомнив, что он бы хотел поскорее закончить с торжественной частью и выпить за здоровье молодых. Если, конечно, молодые нальют.

Белир сложил руки перед собой и качнулся с пятки на носок.

— Вы говорите красивые речи. Однако должен напомнить: брак, заключенный ради уклонения от закона, будет признан недействительным.

— Я не уклоняюсь от закона, — не согласился Арсений. — Я его исполняю. В законе не указано, что моя супруга обязана нравиться вам или не иметь приводов в Управление. Сердцу не прикажешь, как говорится.

Портрет генерала Даниэля довольно хмыкнул.

Белир перевел взгляд на меня.

— Госпожа Альер, вы же понимаете, что этот союз не снимает с вас подозрений в варке запрещенного зелья?

— Безусловно. Но час моей свадьбы — не время для обсуждения того, что меня обвинили несправедливо.

Арсений едва заметно усмехнулся, явно одобряя мою тактику ведения словесного боя. Ну а что, я и не спорила, и не скандалила, но дала понять — давайте обойдемся без запугивания.

— Пойдем, любимая, — сказал Арсений и протянул мне ладонь.

Некоторое время во мне боролись противоречивые чувства.

— Вы сомневаетесь, госпожа Альер? — тотчас встрял Белир. — Бракосочетание можно отложить или отменить.

— Что вы, никаких сомнений. Брак с Арсением — то, о чем я мечтала со дня нашего знакомства, — качнула головой и схватилась за руку «своей мечты» как за спасательный плот.

Регистратор начал читать формулу заключения брака из книги, которую взял со стола.

Слова были придуманы еще в старину, а потому от них тянуло тяжеловесностью и такой торжественностью, которая плохо сочеталась с нашим соглашением. Там говорилось о покровительстве и защите, об ответственности перед предками. Обо всем говорилось, кроме любви.

Магия рода Вирнгольдов поднялась от пола к стенам. Скользнула прохладой по телу, коснулась моих туфель, запястья, воротника с приколотой ветвью.

Мне внезапно захотелось отступить. Сбежать. Скрыться. Сделать что угодно, только бы на корню оборвать поспешное решение, пусть отказ и стоил бы мне дара.

Но я зажмурилась и приняла магию смерти в себя. Пустила ее по рукам и ногам, позволяя беспрепятственно окутывать каждую мою клеточку.

— Арсений Вирнгольд, принимаете ли вы Мирославу Альер под свое покровительство и обещаете оберегать ее с этого дня и до скончания веков?

— Да, — сказал он.

Голос его оставался равнодушным, лишенным любых человеческих эмоций. Он не колебался, заключая сделку в зале