Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

— Мирослава Альер, — произнес регистратор, — принимаете ли вы имя Вирнгольдов и соглашаетесь ли вступить под покровительство Арсения Вирнгольда до скончания веков?

На секунду появилась дурная мыслишка: ответить Нет.

Не принимаю, идите вы все лесом.

И меня бы сразу же, под белы рученьки, увели обратно в Управление, а дату лишения дара назначили быстрее, чем высохнут чернила на бумагах о задержании.

Я подняла взгляд на Арсения.

Он уловил мое замешательство, но не пытался подтолкнуть меня к правильному выбору. Просто ждал моего решения так, будто действительно признавал за мной право отказаться, даже если отказ испортит ему собственную жизнь.

— Да, — выпалила я.

Кольца поднялись из вазочки и поплыли в нашу сторону. А затем легли в наши ладони. Арсений взял кольцо поменьше и надел мне на безымянный палец левой руки. Оно село как влитое.

Грудь сковало ледяной броней, и холод побежал по конечностям. Но ответно кольцо на палец мужа я натянула с подозрительной быстротой.

Регистратор выдохнул с таким облегчением, будто это он только что вышел замуж за некроманта.

— Союз зарегистрирован.

— Кроме того, до окончания дознания Мирослава Вирнгольд находится под защитой рода Вирнгольдов и не может быть подвергнута лишению дара, — захлопал в ладоши Белир, изображая радость.

Мое имя вытянулось, потяжелело и стало похоже на чужое платье с тугим воротником.

— Отрадно слышать, — улыбнулся Арсений, притягивая меня к себе.

На удивление, его тело оказалось таким горячим, после того могильного холода, что сковал мои руки и ноги. Потому я даже не сопротивлялась, а сама прижалась сильнее, изображая великую любовь.

— Поздравляю, лорд Вирнгольд. Вы исполнили требование Управления с редкой изобретательностью.

— Я всегда уважал точные формулировки закона, — склонил голову Арсений.

— Несомненно. Я, разумеется, проведу проверку действительности брака. Думаю, завтра — хорошая дата.

— Завтра? — переспросила я.

— Вы же понимаете, госпожа Вирнгольд, — он произнес новую фамилию с насмешкой, — столь поспешный союз с подозреваемой по делу о запрещенном составе требует особого внимания. Управление должно убедиться, что на вас не оказывалось давления, а брак не является фикцией, направленной исключительно на препятствие правосудию.

— Может, вам стоит пересмотреть законы, позволяющие такое? — захлопала я ресничками, не отпуская Арсения из объятий.

Он хмыкнул мне на ухо.

Белир криво улыбнулся.

— У вас острый язык, посмотрим, поможет ли он в браке.

— Не сомневайтесь: мой супруг обожает мой острый язык, — заявила я и поцеловала Арсения.

Нет, это не был поцелуй, полный страсти. Скорее — я неловко клюнула его в губы, но некромант ответил, и несколько секунд мы вполне реалистично подтверждали свой статус новобрачных, под довольные хлопки неживых родственников Вирнгольда. Губы его оказались горячими.

Стыдно признать, но мне понравилось целоваться со своим мужем. Пусть и фиктивно. В животе потеплело, и дыханию стало тесно в груди.

Оторвавшись от меня, Арсений сказал:

— Мирослава, нам нечего опасаться. Мы пройдем проверку.

Его тон был мягок, и я кивнула, хотя внутри кипело от раздражения и чего-то еще. Непонятного, не связанного со злостью на магов из Управления или моим бедственным положением. Наоборот, мои эмоции оказались удивительно приятными. Лживый поцелуй принес мне неподдельное удовольствие.

Это пугало.

А завтра в этот дом вернется Белир и будет наблюдать, достаточно ли хорошо я изображаю жену некроманта.

Когда они с регистратором (последнему таки налили за здоровье молодых) ушли, в зале некоторое время сохранялось молчание. Потом бабушка Агата сказала:

— Ну что ж. Бывало и хуже.

— Правда? — спросила я.

— Угу, деточка. Например, в тысяча семьсот третьем году. Жених умер до клятвы, а невеста от обиды вышла за его брата.

— Бабушка, — устало произнес Арсений.

— Что? Девочке полезно знать семейную историю.

— Думаю, да, не помешает, — согласилась я, рассматривая колечко на пальце, — ведь мы не подозреваем, что попытается выудить Белир при проверке. Вдруг копнет в твое семейное древо?

Арсений поморщился.

— Тогда он в нем же и увязнет.

— Но было бы неплохо изучить его подробнее.

— Я положу вам книги о роде Вирнгольдов, и у вас будет целая ночь, чтобы ознакомиться с ними, — отозвался стоящий в дверях Филипп.

Генерал Даниэль в портрете проворчал:

— Ночь нужно посвятить зачатию наследника, а не чтению всякой белиберды

— Думаю, мы обойдемся без наследника, — решительно отверг это предложение Арсений. — У нас с Мирославой взаимовыгодное сотрудничество. Ночевать мы будем в разных постелях. Потому если ей хочется читать — я не препятствую. Но сам предпочту хорошенько отоспаться.

Я ощутила внезапный укол обиды. Почему мне неприятно, что он так легко от меня отказывается? Это ведь и есть наша договоренность. Раздельные спальни входят в условия контракта между нами.

Ну и ладно. Буду читать о Вирнгольдах.

— А если Белир спросит про мою семью? — засомневалась я.

— А с твоей семьей связано что-то увлекательное?

Все взгляды — живые и мертвые — обратились в мою сторону. Я почувствовала, как кольцо холодит кожу.

— Нет, но тебе не помешает знать хотя бы, как зовут моих родителей.

— Что ж, напиши их имена на листе бумаги и передай с экономкой.

Арсений встретился со мной взглядом, в котором читалось полное безразличие. Я была для него никем. Галочкой в бумагах, и только.

Портреты недовольно зашептались, бабушка Агата фыркнула, а Филипп тактично сделал вид, что рассматривает пол.

Я посмотрела на кольцо в очередной раз и тряхнула ладонью.

Что ж, брак обещает быть интересным.

Арсений

Девчонка понравилась моей мертвой родне.

По правде, это раздражало.

Род Вирнгольдов вообще редко принимал кого-то в семью с распростертыми объятиями. При жизни эти интриганы занимались некромантией, политикой, семейными проклятиями и воспитанием потомков без любви и сострадания. После смерти характеры у них не улучшились.

Но сегодня они были довольны происходящим.

Портреты светлели, призраки в галерее переговаривались возбужденно, а покойная бабушка Агата уже успела трижды произнести слово наследник, хотя после первого раза я предупредил ее, что перенесу портрет в кладовую.

Мы отужинали и разошлись по комнатам. Мирослава со мной не разговаривала, да я и сам не особо стремился завести задушевный разговор. Хотелось сразу определить наши места. Мы изображаем мужа и жену, но не обязаны сближаться. Мне не