Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

Самое то для совместной жизни с некромантом.

Выслушав мои страшилки, девица побледнела, но не сдалась, не забилась в угол, рыдая и моля о пощаде.

Очень хорошо.

Сломленная женщина мне не подходила. Она не выдержит и суток в доме, не говоря уже о моей специфичной родне.

До полуночи оставалось меньше двенадцати часов.

Белир, должно быть, уже представлял, как подпишет приказ об ограничении моей магии. Где-то в архиве уже освобождали полки для документов, которые собирались забрать у Вирнгольдов.

Я даже пожалел, что не увижу лицо Белира, когда ему сообщат имя моей невесты.

Условия оказались разумными. Никаких супружеских обязанностей. Никаких ритуалов без объяснений. Отдельная комната. По возможности — без гроба.

Последнее даже обидело.

Я никогда не селил гостей в гробах. Один раз кузен по материнской линии заснул в усыпальнице по собственной вине, но семейные истории вообще не стоит пересказывать без контекста.

Мирослава подписала документ, а я подумал, как все-таки ошибся Белир, ограничивая меня во времени.

Он решил, что загнал меня в угол.

На самом деле, я получил шанс.

На дверце личного экипажа темнел герб Вирнгольдов: серебряная ветвь, обвитая черной лентой. Ветвь выглядела сухой, лента — траурной, а весь герб, в целом, будто сообщал прохожим, что в повозке едет человек с непростыми семейными традициями.

И теперь этот человек был моим женихом и без пяти минут мужем.

Никаких вещей при мне не было, кроме платья и туфель, разумеется.

Наручники с запястьев сняли после оформления брачного поручительства, но ощущение поводка никуда не делось. В Управлении, куда мы заехали с Арсением, выдали бумагу о помолвке, сухо поздравили с «изменением статуса» и сообщили, что мои вещи из лавки будут доставлены сразу же после описи.

То есть сначала чужие люди еще раз перетряхнут мои юбки с блузками, покопаются в белье, перебьют склянки. А потом отправят всё это добро в поместье Вирнгольдов. Вряд ли аккуратно уложенное, скорее — накиданное абы как.

Арсений сидел напротив.

В черном костюме, весь такой пасмурный, словно на него выпала месячная норма осадков. Он почти не разговаривал со мной. Не утешал. Не поздравлял с семейным счастьем язвительным тоном. В общем, пока новый супруг меня не донимал. И на том спасибо.

— Вещи доставят к вечеру, — сказал он, будто услышал мои мысли. — По описи, но без изъятия личного.

— Какая щедрость со стороны Управления. Даже трусы не конфискуют как соучастника преступления?

— Если в трусах не припрятана пепельная астра, то не должны.

Я зыркнула на него, но Арсений безразлично созерцал вид за окном.

— Это была шутка?

— А что, не удалась?

— Не бросайте службу ради сцены, лорд Вирнгольд. Публика может не пережить ваших анекдотов.

— Арсений, — поправил он.

Я сжала пальцы в кулаки и судорожно выдохнула.

Да, формально мы можем обращаться друг к другу по именам. На бумаге я скоро стану Мирославой Вирнгольд. Но имя мужа все еще казалось чем-то чужим, не предназначенным для бытового употребления.

— Арсений, — повторила я осторожно. — Допустим, вещи привезут. А что будет с моей лавкой?

— Её опечатают до окончания расследования. Я подам требование, чтобы порченый товар компенсировали в денежном эквиваленте.

— И что, компенсация будет?

— Сомневаюсь. Скорее всего, спишут на обстоятельства непреодолимой силы.

Он произнес это ровным, безразличным тоном.

Я снова ощутила глухое раздражение. Не на Арсения, он-то как раз не виноват, что стражники легкомысленно относятся к своим обязанностям и не мелочатся с вещами подозреваемых, даже если те оказываются невестами некромантов. Но в целом, на ситуацию.

Я как будто угодила в капкан. Это бесило неимоверно.

Экипаж свернул в северный квартал.

Дома здесь стояли дальше друг от друга, чем в моем районе, и это придавало улицам ощущение пустоты. За коваными оградами мокли сады, на фасадах темнел плющ, окна дорогих особняков смотрели на проезжую часть высокомерно. Даже прохожие встречались редко, а те, что попадались, при виде герба на дверце экипажа или отворачивались, или начинали идти быстрее.

— Люди вас боятся, — заметила я.

— Угу.

— И вас это не беспокоит?

— В умеренных дозах страх полезен. Меньше задают неуместных вопросов.

Ну, не поспоришь.

Особняк Вирнгольдов оказался нормальным.

Я ожидала какого-то кошмара: башню из черепов или там окон, выкрашенных в черный цвет. Ну, хотя бы фамильный склеп у ворот и табличку «Всяк сюда входящий помрет в муках». Вместо этого за высокой оградой стоял двухэтажный дом из темного камня, строгий, вытянутый, с белыми колоннами у входа и широкими окнами, в которых отражалось бледное небо после дождя. По стенам полз плющ. В саду цвели поздние розы.

Дом с многовековой историей.

Арсений вышел первым и по-джентльменски подал мне ладонь, чтобы помочь спуститься.

— Это обязательно? — вздохнула я.

— Нет. Но дорога скользкая после дождя, и если вы рухнете на землю, это создаст моей родне богатую почву для обсуждения.

— Родне? Вы живете с родственниками?

— Можно и так сказать.

Я приняла его руку. Неожиданно пальцы Арсения оказались теплыми, а касание приятным. Странное дело, но мне не хотелось отпускать его первой.

Этот секундный порыв вызвал раздражение на саму себя. Нечего лапать некроманта, Мирослава.

Дверь особняка открылась раньше, чем мы поднялись по ступеням.

На пороге высился скелет. Да-да, человеческий скелет в черном фраке и белых перчатках. С серебряным подносом, на котором лежали две запечатанные бумаги, маленькая вазочка с мятными леденцами и, почему-то, букетик лаванды.

Я нервно сглотнула.

Все городские слухи разом стали гораздо убедительнее.

— Добрый день, — сказал скелет приятным бархатным голосом. — Миледи, рад приветствовать вас в доме Вирнгольдов. Хотите леденец? Поговаривают, мята помогает при головокружениях и спутанности сознания.

Я повернулась к Арсению и испуганно шепнула:

— Он разговаривает

— А как иначе. Господин Филипп говорит на четырех языках, ведет хозяйственные книги и разбирается в наследственном праве. При жизни он был толковым юристом, если на то пошло.

Скелет с протяжным скрипом поклонился.

— Миледи может называть меня просто Филиппом. А как я могу обращаться к вам?

Я открыла рот и забыла его закрыть. Столь глубока была степень моего удивления. Но леденец всё-таки цапнула.

— Мирослава, — подсказал Арсений и вновь