Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

— Вообще-то я не падаль, — произнёс он задыхающимся голосом. — Меня зовут Измаил Вениаминович Шульман. Я уважаемый человек и член торговой гильдии.

Я слез с верблюда, подошёл ближе и сказал холодно:

— Ещё неделю назад я бы остановил этого головореза, но сейчас я согласен с ним. Гелиос, можешь переломать ему все кости.

Через толпу к нам пробились два стражника в кожаных доспехах. Один положил руку на рукоять дубинки, другой сделал шаг вперёд и остановился рядом со мной спросив:

— Что тут происходит⁈

Шульман мгновенно расплылся в ещё более широкой улыбке, такой натянутой, что казалось, лицо вот-вот треснет.

— Всё в порядке, господа! — заверил он стражников. — Это мои друзья! Просто они так выражают свою радость от встречи! У нас такая традиция! Можно сказать семейная!

— Выражайте свои эмоции скромнее, а то живо в каталажку загремите. — рыкнул стражник и двинул вглубь толпы.

Гелиос опустил Шульмана на землю, не особо церемонясь, и торговец тут же начал поправлять одежду, отряхивая пыль и расправляя помятую рубашку.

— Господа, — начал он примирительным тоном, — в пустыне никому нельзя доверять. Без обмана не заработаешь, сами понимаете. Конкуренция жёсткая. Но раз уж вы поймали меня за руку и напомнили о долге, то я готов предоставить вам скидку на мои товары в счёт компенсации морального ущерба.

Он повернулся к Макару и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я перебил его, не давая развить мысль:

— К чёрту твои товары! — рявкнул я. — Нам нужно продать верблюда, и ты его купишь по нормальной цене, а не как в прошлый раз, когда ты пытался содрать с нас три шкуры за бурдюк воды.

Шульман моментально сменил выражение лица с примирительного на деловое.

— Скупка краденного, это моё любимое занятие, — согласился он, и просочился к верблюду добавив. — Позвольте…?

Он поднял одно из копыт верблюда и начал внимательно разглядывать его. Потом заглянул под брюхо животного, что-то выискивая. И тут его улыбка стала хищной.

— Превосходно! — торжественно объявил он. — Краденый верблюд из стойла стражи Новейшей Усмани! Клеймо на брюхе с инвентарным номером говорит об этом красноречивее любых слов. А ещё я слышал, что в Усмани недавно учинили бойню и если я…

Договорить он не успел, потому что Гелиос мгновенно выхватил меч и приставил лезвие к горлу торговца. Сталь блеснула в солнечном свете так ярко, что я на секунду зажмурился.

Шульман замер, поняв, что эту черту не стоит переступать.

— Вы меня не так поняли! — быстро заговорил он, поднимая руки в примирительном жесте. — Я хотел сказать, что не смогу купить верблюда по полной цене, так как придётся перебивать клеймо на брюхе! А это дополнительные риски и затраты, сами понимаете! Если меня схватят за руку, то могут и на виселицу отправить. Вы должны понимать что я невероятно рискую приобретая подобный товар!

Пока Шульман говорил, Макар стоял рядом и широко улыбался сложив руки на груди. Его узкие глаза с хитринкой смотрели на нас, а в спокойствии парня читалось то что он не верит что мы способны навредить его товарищу.

— Сколько? — спросил я коротко. — Назови цену и давай уже закончим этот цирк.

Шульман почесал бороду, прикидывая сколько он сможет заработать на этой сделке.

— Я готов забрать его за пять золотых, — произнёс он, — и то исключительно из-за уважения к вам, господа. Этим широким жестом я хочу загладить неприятный шлейф после нашей прошлой сделки.

Было очевидно что ушлый иудей пытается нас надуть. Верблюд стоил минимум пятнадцать, а то и двадцать золотых. Но чёртово клеймо на брюхе говорило о том что нужно брать предложенное и уходить восвояси.

— По рукам, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Шульман полез в кошель, висевший у него на поясе, достал монеты, пересчитал их дважды, чтобы убедиться, что не даст лишнего и протянул их мне. Я взял деньги, проверил на зубок, действительно ли это монеты или золотые шоколадные медали из моего прошлого мира. Всё оказалось в порядке. Я почти сломал зубы о металл и удовлетворённый сунул монеты в свой кошель.

— Надеюсь мы больше не встретимся. — Сказал я зыркнув на торговца.

— Хо-хо! Пустыня велика, а Шульман вездесущ. Уверен судьба сведёт нас вновь. — Расхохотался торговец беря Василия Второго за уздечку.

Вздохнув я пошел прочь в поисках трактира, где мы сможем переночевать и подготовиться к завтрашнему дню.

Мы шли по вечернему Воронежу, продираясь сквозь толпы людей, которые стекались в город со всех окраин пустыни, словно мухи на мёд, только вместо мёда здесь была публичная казнь, а вместо мух жаждущая крови толпа, готовая платить любые деньги за возможность увидеть, как пират болтается на верёвке.

Мы нашли гостиницу в центре города — трёхэтажное здание из серого камня с вывеской «Пристанище странника», которая выглядела так, будто её не меняли лет двести. Внутри пахло затхлостью, плесенью и дешёвым табаком, который курили постояльцы в общем зале.

За стойкой сидел тучный мужик с обрюзгшим лицом на жирной шее и маленькими глазками, которые оценивающе зыркали на каждого входящего, прикидывая, сколько можно с него содрать.

— Три номера, — сказал Гелиос, доставая кошель. — На одну ночь.

Хозяин усмехнулся, причём усмешка его была жадной и торжествующей.

— Пять золотых, — объявил он таким равнодушным тоном, будто сообщал самую справедливую цену на свете.

Я чуть не подавился воздухом.

— Пять золотых⁈ — переспросил я. — За три паршивых номера на одну ночь⁈

Профессиональная оценка ситуации:

Обычная цена: ~1 золотой за номер.

Текущая цена: 1.67 золотых за номер.

Наценка: ~70 %.

Причина: Массовое мероприятие (казнь).

Альтернативы: Спать на улице.

Вывод: Грабёж средь бела дня, но придётся платить.

Хозяин пожал плечами, и на лице его не было ни капли стыда.

— Со всей империи в город стекаются зеваки, чтобы посмотреть на казнь пирата, — пояснил он философски. — Спрос превышает предложение. Так что такие нынче цены. Хотите номера — платите. Не хотите — ищите другое место. Хотя предупреждаю, везде запросят столько же, а то и больше.

В моей прошлой жизни это называлось «динамическое ценообразование» и «спекуляция на дефиците». В корпоративном мире я бы восхитился такой бизнес-моделью. Но сейчас мне просто хотелось врезать этому жирному хряку по его довольной роже.

Однако делать было нечего. Я достал кошель, отсчитал пять золотых и с досадой бросил на стойку.

— Вот. Давай ключи.

Хозяин сгрёб монеты, проверил на подлинность, прикусывая каждую, и протянул три ключа. Тяжёлые, железные, с деревянными брелоками, на которых были выжжены