Отец моей подруги. Запретная связь - Рия Уллу

Но о том, что произошло прошлой ночью в мастерской, я забыть не могла. Я покраснела, почувствовав, как тепло разливается то ли от глотка алкоголя, то ли от воспоминаний, и всё, что было, вновь заполнило меня – напряжение, дрожь, желание.

Вдалеке раздался гремящий звук грома, и дождь снаружи дома, словно обиженный, разошёлся яростнее.

— Ну и погодка. — недовольно пробурчала Вика. — Я думала, мы отдохнём, позагораем. А с такой погодой только и остаётся, что сидеть дома!

Но ни Варя, ни Костя не отреагировали. Они уже устроились на подоконнике с ноутбуком, листая каталоги картин для выставки.

— Вот эту повесим в слева от центра, — Варя тыкала пальцем в экран. — А эту лучше ближе к углу.

— Хочешь, выставить все по плавно по цветам? Что-то типа градиента? Я угадал?

— Ты как всегда понимаешь мои задумки. — Она чмокнула его в щеку.

— Если хотите лобызаться, то пожалуйста, делайте это в своей комнате! — Крикнула Вика. — У нас тут клуб одиночек и я прошу не портить нашу вечеринку.

Гром загрохотал снова, будто небо раскалывалось надвое и я, почему-то, вздрогнула.

— Ась, все в порядке? — Вика повернулась ко мне. — Ты вся красная.

— От вина, наверное, — соврала я, опуская взгляд и отставляя бокал.

Я встала, подошла к входной двери и прижала ладонь к холодному стеклу витража.

— Завтра всё равно будет солнечно, — пробормотала Варя, щёлкая кнопками ноутбука. — Как раз погоду смотрю. Так что, Вика, ты завтра сможешь позагорать. И думаю, мы сможем даже искупаться.

— Так тут всё-таки есть нормальный интернет! Пароль, срочно пароль! — Вика соскочила со своего места, бросившись к ребятам.

Костя обнял Варю за плечи, шепча что-то на ухо. Она рассмеялась, звонко, как колокольчик. Видимо, Вике придётся повозиться с тем, что бы добыть информацию о паре цифр, что бы она могла выйти в сеть.

Я улыбнулась. Все же, ребята были очень близки и эти их взаимные шалости никого не обижали, а только забавляли.

Дёрнула ручку двери на себя. Мне все ещё было невыносимо жарко.

— Куда? — Вася приподняла бровь.

— На воздух. Душно.

— Под дождь? Ты с ума сошла!

Но я уже вышла на веранду. Холодный ветер впился в кожу, едва я оказалась на улице. Дождь хлестал по лицу, дышать стало намного проще.

Он сказал: «Завтра — без одежды». И это завтра уже сегодня...

Я вновь представила его руки — уверенные, — скользящие по моим бёдрам. Его губы, повторяющие путь пальцев. И то, как он смотрел на меня после, будто я была его лучшим творением и самой страшной ошибкой одновременно.

— Замёрзнешь, — голос Александра возник за спиной, как продолжение моих мыслей.

Я не обернулась. Его шаги приблизились, тяжёлые, мерные. Он набросил на мои плечи мой кардиган, который я вчера забыла в мастерской.

— Спасибо.

Небо разорвала очередная молния — серебряная змея, извивающаяся в чёрной пучине. Я считала секунды: раз, два, три… Загрохотало, будто небо раскалывалось вдоль шва, и я невольно вздрогнула.

— Вы не спали всю ночь? — спросила я, всё ещё глядя вдаль, где дождь превращал деревья в размытые тени.

— Да, — ответил он просто. Голос его звучал хрипло, как будто и правда выжженный бессонницей и красками. — Но когда меня посещает вдохновение, все низменные потребности уходят на задний план.

Я неловко усмехнулась, хотя дрожь от его слов пробежала по спине. Низменные потребности. А как бы он называл то, что было между нами? Как классифицировал мои стоны, свои пальцы на моей коже?

Наконец повернулась к нему. Он стоял, опираясь на перила, лицо освещалось светом качающейся от ветра лампы — то возникая из тьмы резкими чертами, то исчезая. Его рубашка промокла, прилипла к груди, обрисовывая рельеф мышц. Я заставила себя не опускать взгляд. С трудом.

— А ты? — он приподнял бровь, и в уголке губ заплясала та же усмешка, что и тогда, в мастерской. — Спала? Или считала секунды до утра?

Я не ответила. Вместо этого шагнула ближе, чувствуя, как капли дождя стекают за воротник, хотя мы и стояли под крышей, но природа разошлась не на шутку. Его дыхание смешалось с моим, пар от него вился в холодном воздухе.

— Вы рисуете меня сейчас, — сказала я не вопросом, а утверждением. — Даже когда не смотрите.

Он наклонился, и я почувствовала, как его губы коснулись мокрой пряди у виска.

— Все верно, рисую не глазами, Ася. Памятью.