Леди Бланш и мистер Грей - Арсений Либис

— О, ты, кажется, влюбился, мой Ахиллес на Скиросе.

Шрам на щеке Робин покраснел, ее черные глаза метнули в Гидеона две молнии:

— Не говори глупостей!

— Ладно, не буду. Но мне сообщили, что с этим Адонисом стоит держать ухо востро. Он сын охотника на ведьм Виндфорда. Помнишь такого?

— Что?! Он здесь?

— Да, ныне он судья в этом прекрасном городе.

— Нам надо убираться отсюда немедленно!

— Нам нечего бояться. Точнее, если и бояться, то уж точно не обвинений в колдовстве.

— Моей шее все равно, по какому обвинению ее сунут в петлю…

— Я вижу в тебе маловерие, как у апостола Петра на Галилейском озере.

Робин в ответ только зло фыркнула. Вид у нее был весьма утомленный, потому они с Гидеоном отправились наверх.

Комната на втором этаже оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать, покосившийся столик, свеча в медном подсвечнике и маленькое окно, выходящее на тёмную улочку. За окном мерцали редкие огни Вортимера, а снизу доносился приглушённый гул трактира.

Робин закрыла дверь на засов и прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза. Усталость навалилась на неё всей тяжестью: плечи поникли, голова откинулась назад, обнажая бледную шею.

— Ты как, жива? — спросил Гидеон, стягивая сюртук и бросая его на спинку стула.

— Почти, — выдохнула она.

— Тогда давай, снимай это.

Робин открыла глаза и посмотрела на него с привычной колючестью:

— Ты хотя бы отвернись.

— Я тебя сто раз видел, — усмехнулся он.

— А я сто раз тебя просила отвернуться. Но ты не слушаешь.

— Я тебя слушаю, но мои глаза живут своей жизнью, — Гидеон уселся на край кровати и смотрел на неё с откровенной нежностью. — Давай, Робин. Я устал ждать.

Она вздохнула, покачала головой, но начала расстёгивать потёртый кожаный пояс. Стянула грубую куртку, затем рубаху. Под ней оказалось тесное полотняное бельё, которое она носила, чтобы скрывать грудь. Развязала шнуровку, и ткань упала, обнажая её плечи.

Гидеон не сводил с неё глаз. Она сняла широкие штаны, оставшись в тонкой сорочке до колен. Спутавшиеся чёрные волосы упали на плечи. В тусклом свете свечи она казалась почти призраком.

— Ну что, доволен? — спросила она, но в голосе уже не было прежней злости.

— Ты красивая, — тихо сказал Гидеон.

— Ты всегда это говоришь.

— Потому что это правда, — он поднялся и подошёл к ней, взял её за руки. — Ты красивая, Робин. И я не устану это повторять.

Она попыталась усмехнуться, но вышло криво.

— Я устала.

— Я знаю, — он притянул её ближе. — Но я тоже устал терпеть.

Она слабо упёрлась ладонями ему в грудь:

— Гидеон, я не могу сейчас…

— Можешь, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Ты всегда можешь. Просто не хочешь признаваться, что тебе тоже этого хочется.

Она замерла. Её дыхание сбилось. Шрам на щеке порозовел.

— Ты несносный.

— Я знаю, — он поцеловал её в шею. — Но ты меня любишь.

— Ненавижу.

— Это одно и то же, — улыбнулся он.

Она больше не сопротивлялась. Гидеон подхватил её на руки и уложил на узкую кровать.

— Только недолго, — прошептала Робин.

— Как скажешь.

Он стянул с неё сорочку. Комнату освещала одна свеча, но её света хватило, чтобы увидеть: Робин действительно была красива. Только это была красота гибкого хищного животного. Гидеон поцеловал её шрам, затем губы, затем спустился ниже, и она тихо вздохнула.

Потом они лежали в тесноте узкой кровати, и Гидеон, положив голову на её плечо, смотрел в потолок. Робин дышала ровно, но не спала. Её пальцы перебирали его волосы.

— У меня есть план, — сказал он тихо.

— У тебя всегда есть план, — она не открыла глаз. — И обычно он кончается тем, что мы бежим.

— Или тем, что мы богаты, — поправил он.

— Такого не припоминаю…

— Робин, — он приподнялся на локте и заглянул ей в лицо. — Эта девица — наследница огромного состояния.

— Девица?

— Да, старушка нас не дождалась. Отошла в лучший из миров, оставив все наследнице.

— Ничего не выйдет…

— Почему же?!

— Ты нравишься только старухам.

Гидеон тихо рассмеялся и поцеловал девушку в лоб:

— Мне и не надо ей нравиться. Мы возьмем ключик с ее киски, потом в доме возьмем все, что плохо лежит, и будем таковы.

Робин повернулась к нему, чёрные глаза блестнули в темноте:

— Ты уверен?

— Я никогда не уверен, — честно сказал он. — Но я всегда знаю, когда стоит рискнуть. И здесь стоит рискнуть. Поверь мне, Робин.

Она долго молчала. Потом положила голову ему на грудь и прикрыла глаза.

— Я ненавижу тебя, — сказала она.

— Я знаю, — прошептал он. — Но ты в деле?

— Только потому, что я устала бегать.

— Я тоже, — он поцеловал её в макушку. — Завтра ночью мы поймаем эту кошку.

Робин не ответила. Она тихонько посапывала, прижавшись головой к его груди. Гидеон погладил её по волосам,