Леди Бланш и мистер Грей - Арсений Либис

— Нет, с меня хватит!

— Тем лучше, моя дорогая! Я попробую свой метод!

— Ты ничего не смыслишь в ловушках!

— Твоя правда, милая Робин. Я изберу иной подход.

Робин только покачала головой, однако на лице мистера Грея горело такое воодушевление, словно они возвращались в трактир с безоговорочной победой.

Она вскочила в распахнутое окно так бесшумно, что свеча на туалетном столике даже не дрогнула. Белое тело мелькнуло в лунном свете и мягко приземлилось на пушистый ковёр у камина. Ещё мгновение — и тут уже сидела на корточках обнажённая девушка, обхватив руками колени. Её длинные светлые волосы струились по бледным плечам, и только на тонкой шее поблёскивал в отсветах лунного света ошейник с серебряным ключиком.

Она на секунду замерла, привыкая к человеческому телу. Всегда было странно возвращаться. Тепло кожи, тяжесть конечностей, ощущение пальцев... И каждый раз это казалось чудом.

Бланш поднялась, и в тот же миг по воздуху на нее сверху опустилась рубашка из белой тонкой ткани. Причем слуги не было видно. Бланш улыбнулась краешком губ:

— Благодарю, Ариэль. Ты сегодня в хорошем настроении.

Девушка подошла к большому венецианскому зеркалу в резной раме. В глубине стекла, едва различимый, как дымка над утренним лугом, шевелился прозрачный силуэт. Голос, похожий на шелест сухих листьев, прошелестел из зеркальной глубины:

— Я всегда в хорошем настроении, когда моя госпожа возвращается с прогулки живой и невредимой. Сегодня было много шума.

Бланш звонко засмеялась, откинув голову назад:

— Ариэль, это было нечто! Весь город сошёл с ума. Они бегали с сетями, ставили капканы друг другу на ноги, ругались и дрались. Один джентльмен повис на карнизе с дохлой рыбой на верёвке. Другой угодил ногой в железный капкан и орал так, что, наверное, разбудил полгорода. Я сидела на дубе и смотрела на всё это, и мне казалось, что я попала в балаган.

Она повернулась к зеркалу и добавила с торжеством:

— А потом они поставили ловушку. Прямо на моей тропинке! И в неё попался сам Тристан Виндфорд!

Она подошла к туалетному столику, взяла гребень и начала расчёсывать спутанные волосы. Голос Ариэля стал мягче, но в нём послышалась лёгкая укоризна:

— Вы слишком легкомысленно относитесь к этому, моя госпожа. Весь город в смятении. Магистрат уже начал поговаривать, что ваша затея это насмешка над добропорядочными гражданами. Вчера мэр говорил, что леди Гринвуд перешла черту.

Бланш фыркнула, бросила гребень на столик и обернулась к зеркалу.

— Магистрат? Те самые почтенные господа, которые один за другим являлись ко мне с предложениями руки и сердца? У тебя отличная память, Ариэль. Скажи, кто из них не сидел в этом доме, не пил чай из моего сервиза и не намекал на то, что «молодой леди нужен надёжный мужчина»? Мэр присылал своего сына, такого же важного, как он сам, который говорил только о налогах и своей коллекции фарфора. Советник Грейвз явился лично, хотя ему под семьдесят, и целый час рассказывал о своей покойной жене, которая не умела вести хозяйство, и как он мечтает найти женщину «более практичную».

Она подошла к самому зеркалу и коснулась пальцами холодного стекла:

— Скажи, Ариэль... Если бы я была хромой и горбатой, если бы у меня был один глаз и борода, разве нашлось бы меньше женихов? Разве кто-нибудь из них не пришёл бы, потому что я дурна собой?

Силуэт в зеркале чуть качнулся, и голос, похожий на ветер, ответил тихо:

— Нет. Они пришли за вашими деньгами. Красота здесь лишь приятное дополнение. Истинный бог в этом городе — гинея. Ей молятся, за неё убивают, ради неё женятся и сжигают невинных на кострах.

Бланш замерла. Потом медленно отошла от зеркала, села в кресло у камина, и в голосе её появилась такая горечь, какой не было, когда она смеялась над неудачливыми женихами:

— И после этого они смеют преследовать людей за колдовство? Они утверждают, что верят в Бога, что ловят дьявольских пособников, а сами поклоняются золоту, как язычники — идолам. Они говорят о святости, но готовы продать душу за лишний фунт. И эти люди... судят, приговаривают и казнят.

Она замолчала, глядя на свет луны, падающий в окно.

— Так что моя безумная затея — единственный способ отвадить всех этих женихов, Ариэль.

— И то верно, госпожа. Но это им скоро надоест, и они найдут способ так или иначе попасть в дом. И потом вы можете попасться кому-нибудь.

— За это не беспокойся, дорогой Ариэль, — промурчала Бланш, любясь собой в зеркале. — Ни одному мужчине меня не поймать.

— Я надеюсь на это. Не желаете чего-нибудь перекусить?

— Молочка, Ариэль... — ответила Бланш, облизнула ладонь и принялась умывать влажной рукой лицо.

На пол мягко опустилась блюдце с жирным молоком. Девушка прикрыла глаза от удовольствия, опустилась на четвереньки и начала лакать, будто оставалась кошкой. Насытившись, Бланш поднялась и сказала с довольным видом:

— Теперь можно и поспать.

— Позвольте прежде смыть ваши усы, госпожа.

— Что ты себе позволяешь, Ариэль?!

— Ваши молочные усы не красят вас ни в кошачьем, ни в человеческом обличье, — спокойно возразил дух-дворецкий.

Бланш усмехнулась, снова лизнула ладонь и начала умываться.

— Меня беспокоят ваши слова о том, что в ловушку попался Тристан Виндфорд...

— Да, я от него такого не ожидала. Виндфорды единственные во всем городе, кто не приходил ко мне с подобными предложениями. Но теперь понятно, что они не лучше прочих.

— Виндфорды — охотники на ведьм. И я не уверен, что их намерение в