Княжна Таари. Маг - Велл Матрикс

От местного отеля мы отходили в невидимости, отчего меня даже немного укачало, так что я вздохнула с облегчением, когда Никко снял с нас это заклинание. А затем озабоченно заметила:

— Боюсь, такие сведения скрывать от его сиятельства нельзя.

— Да. Не похоже, что барон откажется от своих планов. Ты и впрямь в опасности.

И если бы только я!

— А что, ты это только сейчас понял? — выгнула я бровь.

От вопроса маг неожиданно смутился:

— М… да. Извини, но мне казалось, что ты… слегка преувеличиваешь угрозу.

— Даже ты так думал. Так что папенька бы точно отмахнулся. А теперь надо рассказать ему про бомбы… и как-нибудь так, чтобы он не узнал о моей ночной отлучке.

— Я могу сказать, что видел подозрительный груз, — предложил Никко. — Стража обнаружит бомбы, и князь получит повод начать расследование.

Я щелкнула пальцами:

— Отличный план! И папенька начнет относиться к тебе лучше.

— Это вряд ли. Он считает, что я пытался тебя убить.

— Он допросит барона и узнает правду, — я улыбнулась.

— А ты веришь в лучшее.

Я невольно рассмеялась, с таким озадаченным выражением он это произнес. Мы возвращались к княжеской резиденции по ночной Венете после удачного исполнения сумасбродного плана, готовые предотвратить заговор против законной власти, и никуда не торопились.

Я чувствовала непривычное удовлетворение и, хотя угроза моей жизни еще устранена не была, мне казалось, что с этой проблемой мы быстро справимся.

А вот мой спутник довольным не выглядел. Встреча с бароном не прошла для него безболезненно, и я не могла не спросить:

— Ты в порядке?

— Да, — коротко ответил он.

Я пожалела, что у меня нет психологического образования — сейчас магу бы не помешала помощь специалиста. А мне он не откроется — мы недостаточно хорошо для этого знакомы. Да и вряд ли Никко когда-нибудь будет мне настолько доверять.

По идее, опасность для меня уже практически устранена, и парень может быть свободен, поскольку дальнейшая его помощь мне, скорее всего, не понадобится. Так что наше короткое знакомство можно считать завершенным, и лезть ему в душу точно не стоит.

Но вопрос не давал покоя, поэтому я не удержалась:

— Прости за любопытство, но как он умудрялся контролировать тебя в детстве? Детям же не объяснить про последствия, особенно маленьким.

— Детям магия недоступна, — равнодушно ответил он. — Мы получаем возможность контролировать свою силу только после полового созревания.

— То есть дети сталкиваются с предвзятым отношением и даже не понимают, за что так с ними?

— Именно, — кивнул он хмуро.

— O tempora, o mores, — щегольнула я знанием латыни — весьма ограниченным, следовало признать — себе под нос.

— Что?

— Несправедливо, говорю.

Что-то сомнительно, что в этом мире существует латынь. Хотя язык-то тут ну точно русский. Или упорно воспринимается мной таковым.

— Несправедливо? — переспросил Никко и хмыкнул: — Сомневаюсь, что в мире есть другой человек, который думает так же.

— Разве ты так не думаешь?

— Но я же маг.

— А маги разве не люди? — покосилась я на него.

— Ты странная, — вместо ответа заявил он.

— Это потому, что я умерла, — я улыбнулась. — Любой бы стал странным, очнувшись в склепе и ничего не зная о себе.

— А ты… — изумился Никко. — Ты что, только в склепе в себя пришла?

— Да, — я подумала, что не стоит развивать тему.

Никко видел мою смерть, и он наверняка знает, каким артефактом убили Тиану. А значит, может задаться вопросом, почему она выжила. И со своими способностями он ведь может выяснить правду. При этом гарантий, что он сохранит мою тайну, у меня нет.

Не возьмусь даже гадать, как поступит этот наглец, вызнав столь серьезную информацию. Но мне спокойствия точно не будет.

— Ничего не зная о себе, но зная какие-то необычные слова? — Никко тему менять не хотел.

— Какие необычные слова? — притворилась я наивной.

— Например — шовинистичненько. Что это вообще значит? — память мага оказалась что надо.

Запомнил, вот ведь!

— Оскорбительно, — нашлась я. — Это значит — оскорбительно.

— А зачем придумывать для этого целое новое слово?

— Чтобы было, — я закатила глаза.

— Для чего? — не отставал Никко.

Какой настойчивый. Даже настырный.

— Чтоб ты спросил! — раздраженно всплеснула я руками.

— Какая честь, — съязвил он.

— Дерзишь, — отметила я и, прежде чем он успел возразить, улыбнулась: — Значит, пришел в себя.

Маг опешил, даже с шага сбился:

— Что? Так весь этот разговор?..

— Чтобы отвлечь тебя от встречи с бароном. Я заметила, что она нелегко тебе далась.

— Как? Ты же еще ребенок. Капризная, избалованная — тебе вообще не положено замечать окружающих!

— Не положено — не ешь, — философски ответила я, окончательно сбивая парня с толку.

Наверное, именно поэтому он вдруг заговорил:

— Всю сознательную жизнь я принадлежал барону Хегенну. Он всегда был жесток. И очень изобретателен в наказаниях. Иногда — очень редко — можно было избежать наказания, вымолив прощение. Даже если не был ни в чем виноват. К тому дню, как я получил доступ к собственной магии, я уже знал, чем чревато неповиновение. Как и то, что если убью его, то умру сам. А я… не хотел умирать. И я не знал, как иначе. Понимал, что барон толкает меня к гибели, но надеялся протянуть как можно дольше, — он с горечью усмехнулся: — Я так хотел жить, что даже решился на предательство.

— Нельзя предать того, кто не заслуживает верности, — пожала я плечами. — Теперь он ничего не может с тобой сделать. А если попробует — ты всегда сможешь сопротивляться. Для этого даже не обязательно его убивать.

— Да… ты права. Я победил, верно? Мне удалось выжить.

— Ты победил, — согласилась я, взглянув на него.

Никко вздернул подбородок, и его губы дрогнули, словно в сдерживаемой улыбке. Наверное, только сейчас он действительно это осознал. Я порадовалась за парня. Возможно, тень барона со временем перестанет отравлять ему жизнь.

— Так…, а что с этим графом? — вернулась я к насущному. — Сирав…

— Сирав Климиер, граф Оганийский, — Никко с благодарностью ухватился