Русский мотор - Виктор Гросов

— Можно приоткрыть немного, — негромко объяснила сестра. — Чтобы только вам было видно.

Хозяйка попробовала. Подержала брошь у себя перед глазами, закрыла и попросила зеркало.

Аркадий подал его, Лиза помогла приколоть цветок к платью. Анна Сергеевна повернулась к окну, сама откинула серебряные лепестки и некоторое время смотрела на портрет.

— Оставьте этот, — сказала она наконец. — Переделывать ничего не нужно.

Лиза так поспешно убрала руки, словно боялась задеть уже чужую вещь.

Я поймал ее взгляд и улыбнулся. Только тут она выдохнула.

Пока Буров записывал покупку, сестра все поглядывала на брошь. Анна Сергеевна уже расспрашивала Розена об уходе за серебром, а Лиза, кажется, готова была простоять возле нее до вечера.

В передней Буров выдал ей пять рублей за законченный рисунок. Об остальной плате напомнил сам: в установленный день, после окончания пробы.

Лиза спрятала деньги в кошелек и застегнула его обеими руками.

— Спасибо, — сказала она.

Я тоже поблагодарил Бурова. Он кивнул, убрал расчетную книжку и осведомился, скоро ли мы собираемся к Панову. Радость за Лизу мне испортить не удалось: сестра уже тянула меня к двери, сжимая в другой руке кошелек.

На крыльце Лиза ухватила меня под руку.

— Коля, она сама открыла. Видел?

— Видел.

— И лист оставили.

От радости у нее даже голос стал звонче. Я вдруг пожалел, что утром торопил ее и думал главным образом о коробке с нашим прибором.

— Хорошая вещь вышла, Лиза.

— Завтра бумагу куплю, — сказала она, помолчав. — И карандаши. Те, которые все жалею.

Я предложил зайти за бумагой по дороге, но Лиза покачала головой: сегодня хотела поскорее вернуться к рисункам.

Сестра еще раз потрогала кошелек сквозь ткань пальто.

— Теперь можно.

Мы проводили ее с Розеном к саням. Аркадий помог ей сесть, поправил край полости и задержался возле полозьев, пока она убирала рисунки.

Лиза высунулась из саней, чтобы еще раз помахать мне. Аркадий сел рядом и едва успел подхватить папку, соскользнувшую с ее коленей. Я проводил их до ворот; о коробке с нашим прибором вспомнил уже на улице.

На складе Панов сразу позвал механика.

Я поставил образец на привезенную площадку, показал крепление и подал ключ. Механик, невысокий человек с красными от холода руками, сперва внимательно осмотрел прибор, потом взялся за винты.

Мы с Пановым молчали.

Первый винт он вывернул быстро, ко второму подбирался дольше. Снял корпус, положил на стол, посмотрел на меня.

— Теперь обратно, — попросил я.

Он установил прибор, наживил оба винта и затянул. Ни о чем спрашивать не пришлось.

Панов подошел ближе.

— С этим справится?

— С креплением справится, — ответил я. — Вечером проверим на двигателе.

Механик провел пальцем возле рычажка.

— Главное, чтобы потом искру не выставлять.

— Для этого все и делаем.

Он вернул мне ключ. Я отметил на полях его вопрос: при обучении надо обязательно показать, почему после замены не требуется трогать регулировку.

— Пятого жду, — сказал Панов. — Место освобожу. Восьмого с утра сравним.

Пока я укладывал прибор, Аркадий выяснил, через какие ворота удобнее въехать и куда подать подводу. На обратном пути уже рассуждал, сколько понадобится людей для разгрузки.

Я слушал его и думал о вечерней проверке. На столе все получилось до обидного просто: снял, поставил, затянул. Если и двигатель примет запасной прибор так же, у Панова появится веская причина выбрать нас.

Дома я успел только сказать Лизе, на какой день назначен показ. Она сразу спросила, можно ли приехать.

— Нужно, — ответил я. — Ты же свой цветок показала.

К моему возвращению Корнеев уже остановил двигатель.

В мастерской было жарко возле печи и холодно у ворот. Глухов, собиравшийся уходить, снял шапку и положил на верстак: решил дождаться проверки.

Я отсоединил провод, отвернул винты и снял прежний прибор. Запасной встал между упорами без усилия. Прокладка легла ровно, корпус не качался.

— Проверим, когда контакты разойдутся, — сказал Корнеев.

Пускать мотор пока не нужно было. На тяжелом колесе — маховике — стояла метка. Когда она подходила к черте на неподвижной части двигателя, контакты в цилиндре должны были разомкнуться и дать искру.

Корнеев подключил к прибору батарею с небольшой лампой. Пока контакты соприкасались, лампа светилась; когда расходились — гасла.

Мастер медленно повернул маховик.

Лампа погасла раньше, чем совместились метки.

Я попросил Корнеева еще раз медленно подвести маховик к метке и проследил за рычажком. Лампа погасла в том же положении. Значит, дело в настройке или в посадке нового корпуса; провод здесь ни при чем.

— Рано, — сказал Глухов.

Мы вернули прежний прибор. С ним лампа погасла точно у черты.

Глухов взял ключ, попросил снова поставить запасной и немного подвел рычажок. На следующей проверке метки сошлись как надо.

Он выпрямился.

— Теперь пускаем?

Я придержал батарею, которую Глухов уже собирался убрать. Зажигание мы только что подогнали по месту. Предстояло проверить, сохранится ли настройка после новой установки корпуса.

— Еще раз сниму.

Я вывернул винты, поднял корпус и установил его обратно, не трогая регулировки.

Корнеев повернул маховик.

Лампа погасла раньше.

Глухов придвинулся, проверил, не задел ли я рычажок. Потом сам снял прибор, поставил и затянул винты.

На этот раз лампа погасла чуть позже метки.

Несколько секунд мы смотрели на колесо.

— Дайте ключ, — попросил я.

Ослабив крепление, я прижал корпус пальцем. Между боковыми упорами оставался едва заметный зазор: прибор можно было чуть повернуть. Затянутые винты держали его крепко, но при каждой установке он занимал немного другое положение. Вместе с ним сдвигался рычажок, и искра появлялась раньше или позже нужного.

Без напильника корпус вставал, однако точность его положения я оценил неверно. Для обычного крепления такой зазор был терпим. Для рычажка, задающего момент искры, — уже слишком велик.

Я вспомнил складского механика: «Главное, чтобы потом искру не выставлять».

Именно это ему и пришлось бы делать после каждой замены.

— Зажать плотнее можно, — сказал Глухов. — Только надо все три корпуса проверять. И приспособление поправлять, иначе на следующих опять уйдет.

Я попробовал сдвинуть прибор еще раз. Едва ощутимое движение под пальцем — и весь обещанный Панову выигрыш пропадал.

Я злился так, что руки дрожали. Корпус проверил, крепеж вычертил, а расстояние между старыми упорами даже не пересчитал. Увидь такую сборку на ремонте —