Русский мотор - Виктор Гросов
Позавчера мы с Корнеевым обмеряли передачу, прикидывали переделки под наш двигатель. Я выяснял, какие станки пускают одновременно и какую нагрузку они дадут. Теперь мотор исправно вращал привод, а рабочий все так же возился с каждой доской.
— Все одной ширины? — спросил я.
— В этой партии — да. Вон те пошире. Под каждый ящик свое.
Я записал размеры, попросил показать остальные операции. Панов не торопил. Буров разговаривал с ремонтником возле двигателя. Рабочий провел меня от стопки досок до готовых деталей, показал инструмент и сменные планки для разметки.
Я уже перестал поглядывать на Бурова, интереснее было понять, сколько движений делает рабочий и как упростить работу.
У дверей Панов спросил, привез ли я окончательное предложение.
— Привез. Двигатель, передача, доставка, установка — все здесь.
Я раскрыл папку и подал смету. Он взглянул на итоговую сумму, затем перевел палец на перечень работ.
— Когда ваша машина будет готова?
— На завтра назначили заводскую пробу под нагрузкой. Корнеев сейчас занимается сборкой. Пройдет испытание как надо — сможем отправлять двадцать пятого.
— Мне бы самому посмотреть.
— Приезжайте. Только сперва мы проверим. Я пришлю, когда можно будет принимать.
Панов сложил лист, но возвращать не стал.
— Это у меня оставьте.
— Конечно. Когда будете окончательно покупать?
— Двадцать пятого хочу решить. Есть что показать — приезжайте до полудня.
Я посмотрел на работающий двигатель, потом на записи о зажиме. До сих пор собирался предложить Панову почти такую же машину, какую он уже получил на пробу. Даже установить Буров успел раньше нас.
— Приеду. А экипаж осенью хочу вывести, до снега. К вашей перевозке вернемся, когда смогу показать дело.
Панов кивнул и указал на мои записи.
— Вот это мне сейчас и нужно. С перевозкой после поговорим.
Рабочий принес размеченную доску — проверить записанное расстояние. Я сверился, поправил цифру. Он не уходил, держал заготовку и ждал, пока я уберу книжку.
— А ваша машина чем лучше будет? Эта-то сверлит хорошо.
Я посмотрел на зажим, на рейку, которую он придерживал вместе с доской.
— Хочу, чтобы ты меньше времени тратил на установку каждой дощечки. Подготовить бы упор под ваши размеры. Проверю, как сделать.
Объяснил подробнее: закрепим на столе боковую планку, а под конец доски поставим упор. Придвинул к ним заготовку — отверстие всякий раз попадает куда нужно. Для второго отверстия надо предусмотреть другое положение упора, тоже заранее выверенное. Перед началом партии выставим все по линейке, и одинаковые дощечки можно будет сверлить без новой разметки.
Рабочий положил доску на стол, придвинул к ней ребром разметочную рейку.
— Примерно вот так?
— Примерно. Только закрепить надо, чтобы от толчка не съезжало. И подумать, как саму доску быстрее зажимать.
Он попробовал еще раз поставить заготовку, затем убрал рейку.
— Тогда приходите с утра. Сами всю партию и посмотрите.
Рабочий унес доску к станку. Я дописал размеры зажима и захлопнул книжку. Упор можно изготовить быстро, и Панов наверняка оценит, сколько времени он сбережет. Я уже собирался рассказать ему об этом, когда Савва Ефимович подошел к столу.
Панов проводил рабочего взглядом.
— Этот ваш упор с привозным двигателем тоже годится?
— Годится.
— Тогда упор я могу купить у вас. А мотор зачем мне ваш брать?
Он ждал ответа. Я сунул пальцы в карман, где прежде лежали часы. До его решения оставалось меньше двух суток, а наш мотор еще не прошел заводскую пробу.
Вот и как ему объяснить?
Глава 4
24 января-2 февраля 1895 года. Петербург.
— Дальше уступать некуда, — сказал наш мастер Павел Фомич Корнеев, возвращая мне смету. — Разве что рабочим за установку не заплатить.
Я пробежал глазами столбец еще раз. Прежде чем обещать Панову запасной прибор и обучение механика, я проверил, сколько можем на них потратить. За ночь я убрал все, без чего двигатель обошелся бы, а покупатель все равно получал слишком мало причин отказаться от предложения Бурова. Его машина уже крутила станок в тарной мастерской. Моя стояла у нас, и деньги, потраченные на металл и работу, вернуть можно было только после продажи.
Вдобавок через неделю следовало отдать Бурову сто рублей.
Корнеев ждал у стола, засунув большие руки под мышки. На рукаве у него темнело масляное пятно; должно быть, я оторвал его от двигателя.
— Значит, цену оставим, — сказал я. — Сколько Панов будет ждать буровского ремонтника, если тот занят на другом складе?
— Смотря что сломается.
— Провод отойдет, контакт обгорит. Мотор встанет из-за пустяка, а люди сядут ждать.
— Наш тоже встанет.
— Встанет. Только я хочу, чтобы его снова пустил свой человек, без нас.
Я придвинул чистый лист. В прежней мастерской мы не раз отдавали заказчику машину с исправным узлом, а снятый оставляли в починку: человеку нужно было ездить, ему некогда было ждать, пока мы найдем виноватую деталь. Здесь можно было поступить так же с прибором зажигания — небольшим устройством, от которого зависела искра в цилиндре.
На первом двигателе мы уже намучились с ним.
— Снимать целиком, — объяснил я, набрасывая корпус и крепление. — Вместе с контактами и рычажком. Отвернул два винта, поставил запасной. Испорченный привез нам, когда удобно.
Корнеев наклонился над рисунком.
— Если запасной подойдет.
— Для этого и сделаем одинаковыми.
— Николай, я понял. Вы мне лучше скажите, когда их делать.
Он вытащил из-под сметы лист с заказами. На третье и четвертое февраля у Глухова был назначен вал, обещанный другому покупателю. Переставлять эту работу мастер не собирался: аванс получили, срок назвали, металл приготовили.
Я пометил даты на своем чертеже.
Я придвинул календарь к чертежу и обвел третье число. За вал уже заплатили аванс, трогать эти два дня было нельзя. До них и следовало закончить переделку. Корнеев стоял над столом и следил, какую дату я напишу.
— До второго управимся, — сказал я. — Сегодня вечером прогоним двигатель под нагрузкой, а завтра поговорю с Пановым.
Корнеев забрал смету, оставив мне расписание.
— Его тоже поглядывайте. Оно к вашему