Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

Филипп вышел, а я снова глянул на флакон Могильника и обреченно застонал, думая о том, почему меня вообще так волнует собственная жена.

Филипп выдал мне семейные книги Вирнгольдов, и после ужина я, обложенная знаниями, отправилась к себе. Ну, еще пирожных захватила. Как-никак, первый раз замуж выхожу. Неплохо бы отпраздновать.

Как оказалось, сюрпризы не закончились. Потому что в спальне, на подушке лежала ночная сорочка из тончайшего кружева.

Рядом обнаружилась записка.

«Для первой брачной ночи. С любовью, бабушка Агата».

Я подняла сорочку двумя пальцами. Она была такой прозрачной, что от одного взгляда на нее мои щеки покрывались стыдливым румянцем. Да уж, старушка-затейница. Решила организовать зачатие наследников.

— Филипп! — позвала я.

Дверь вскоре открылась. Вездесущий скелет-дворецкий возник на пороге.

— Миледи?

— Уберите это.

Он с жалостью посмотрел на сорочку, если в глазах-провалах вообще может быть жалость. Но вздох издал очень уж тоскливый.

— Бабушка Агата отдала свою любимую сорочку.

Она еще и ношеная?! Точно не надо, спасибо.

— Передай, что я очень благодарна за ее заботу. Но мне нужна обычная ночная рубашка. Для сна, а не совокупления.

— Услышал вас.

Филипп забрал сорочку так бережно, будто нес раненую птицу.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и некоторое время обдумывала, не сойти ли с ума. Ну, так, для полноты картины. А что, сегодня меня обвинили в варке запрещенного зелья, выдали замуж за некроманта, познакомили со скелетом-дворецким и кучей мертвых родственников. Небольшой психоз был бы логичным завершением дня.

И всё же я решила доесть пирожные и немного почитать о Вирнгольдах. В итоге зачиталась настолько, что уснула. Так и не дождавшись ночнушки, завалилась прямо в парадном платье в постель

И проснулась оттого, что на лицо легло что-то тяжелое. Мне показалось, что меня душат подушкой. Непередаваемые эмоции, если честно.

— А-а-а!

Это что-то спрыгнуло вбок и прижало лапу к моему рту, как бы намекая: ну чего визжишь, я просто прилег рядышком.

Я приоткрыла один глаз.

На подушке возлежал толстый котяра. Морок растянулся во всю длину и смотрел на меня глубоким, задумчивым взором.

— Доброе утро, вредитель, — сипло поздоровалась я.

Кот лениво моргнул. В его желтых глазах читалось: «И что ты мне сделаешь?»

Действительно. Убедительный аргумент.

Я села, стараясь не потревожить это черное воплощение тьмы. Морок тут же недовольно дернул хвостом.

Секундой позже я увидела цветы.

На туалетном столике стояла высокая ваза. В ней бледнели розы с едва заметной розовой тенью у сердцевины. Свежие, набухшие влагой цветы, словно их срезали совсем недавно.

Мои щеки загорелись, и приятное чувство теплом расплылось в груди.

Вообще, сам по себе букет не должен был что-то для меня значить. Мой муж — а кто еще мог их подарить? — не стал лучше от того, что где-то в ночи раздобыл розы. Может, такова семейная традиция или дань вежливости.

Но сердце предательски затрепетало.

Потому что никто и никогда не дарил мне цветов. Никаких: ни полевых ромашек, ни роскошных композиций. Даже случайные ухажеры предпочитали более прагматичный подход: они могли предложить оплатить мой ужин в трактире, но не купить жалкий тюльпан.

Я и не просила у них чего-то, и не жаловалась. Но оказалось, что получить цветы — жутко приятное событие.

Спустив ноги на холодный пол, я на цыпочках подошла к столику. К вазе прислонили записку. На плотной кремовой бумаге аккуратным почерком было выведено:

«Миледи Мирославе от милорда супруга.

Цветы доставлены к брачному ложу по личному распоряжению господина Вирнгольда. Черные ленты не использовались. Двусмысленные пожелания не писались.

Просто от лица мужа желаю вам доброго утра, крепкого репродуктивного здоровья и наследников да побольше.

Дворецкий-Филипп».

Мой восторженный задор разом испарился.

Действительно, никаких двусмысленных пожеланий. Всего-то наследников пожелал от лица Арсения.

Морок на кровати фыркнул так выразительно, будто полностью разделял мое мнение о формулировках.

И всё же, вжавшись носом в бутоны, я рассмеялась. Потому что сцена была дурацкой до невозможности. Значит, розы мне подарил не муж, а скелет-дворецкий. Правда, поручил их прислать Арсений. Это считается?

Наверное, у него проснулась совесть.

С трудом разгладив измятое платье, я вышла из спальни.

К завтраку меня сопровождал тот же Морок, причем сопровождал так, будто не я шла в столовую, а он выводил подозрительную новую жильчиху на допрос. Кот неторопливо спускался по лестнице впереди меня, иногда оглядывался и недовольно дергал ухом, если я, по его мнению, недостаточно быстро осваивала маршруты дома.

То ли особняк утром оказался менее пугающим, то ли я за ночь настолько устала бояться, что мой внутренний запас ужаса закончился. Но меня уже ничего не удивляло. Ну, елозят люди в портретах. И что с того? Бывает.

В столовой меня встретил стол, накрытый на двоих. Только вот я пришла на завтрак первой. Возможно, даже единственной.

Почему-то отсутствие супруга меня огорчило. Мог бы и сподобиться подняться пораньше.

— Доброе утро, миледи, — оскалился Филипп, расставляющий приборы. — Как вам спалось?

— Великолепно. Подскажите, записку писали вы? Которая лежала возле цветов в моей спальне?

Скелет так чинно сложил руки на подносе, что у меня не осталось никаких сомнений.

— Конечно же, я. Она ведь подписана. А что, вам не понравилось? Я стремился исполнить поручение милорда в максимально корректной форме.

— Вы пожелали мне репродуктивного здоровья и кучу детей!

— Но-но, я четко указал «наследников». И не вам конкретно, а нашей семье.

Бабушка Агата из портрета у окна неистово заржала, что плохо вязалось с ее утонченным образом. Я же хлопнула себя по лбу.

— Боюсь даже представить, какие варианты вы отвергли.

— Поверьте, они были куда менее пристойными.

— А Арсений видел записку?

— Нет, зачем ему? Он поручил ее написание мне, — пожал тем, что осталось от плеч, скелет.

Даже не знаю, обрадовало меня это знание или огорчило. Наверное, и хорошо, что Арсений не давал добро на такие писательства. Но он мог хотя бы ознакомиться с тем, что дворецкий строчит для его же букета.

Филипп поставил передо мной тарелки с едой, и я с аппетитом накинулась на омлет с овощами.

— Милорд просил передать, что присоединится к вам позже, — объяснил дворецкий. — Он работает в кабинете с флаконом.

А вот это известие радовало. Арсений не отложил поиски настоящего варщика Могильника.