Двойная жизнь мужа. Семья на стороне - Оксана Барских

– Вести себя по-взрослому – это сделать вид, что ничего не было, и замести сор из избы под ковер?! – рычу я, чувствуя, что она начинает выводить меня из себя. Она до того заморочена репутацией семьи, что готова закрыть глаза, кажется, даже на убийство, если бы таковое случилось.

– Не надо кричать, у меня и так мигрень! – морщится она – Лучше бы предложила таблетку свекрови. Я тебе помочь хочу.

– Чем вы можете мне помочь? Добить меня ногами?

Раньше я не позволяла себе прямых грубостей в лицо, но сегодняшний день – предел моего терпения.

– Фи, как ты выражаешься некультурно. Советом, чем же еще? Ты, надеюсь, понимаешь, что я на вашей стороне?

– Вашей – это чьей?

– Тебя и моего сына, Катя, а как иначе? Ты – законная жена. Какие-то там приживалки меня не интересуют, – пренебрежительно машет она рукой, морщась.

Несмотря на то, что любовница ее сына ей не нравится, это не доставляет мне удовольствия. По ее виду я понимаю, что для нее случившееся новостью не является. Для нее это обыденность и рутина.

– Вы что, знали об Инне и Саше?

– Я всё знаю, учти это, Катя, от меня ничего не скроешь. Ты думала, я не знаю, что ты сделала аборт?

Она смотрит на меня насмешливо, дает понять, что знает тайны и мои, и мужа, и умело может ими воспользоваться. Я замираю, чувствуя, как потеют ладони, и продолжаю разговор.

– Что?

– Ты слышала. Я в курсе, что до Леры ты сделала аборт. Жалеешь теперь, да? Сейчас у тебя мог бы быть сын, а так Филиппу пришлось сделать его на стороне. Хорошо, что та женщина слишком поздно к нему пришла и не успела сделать аборт. Сейчас бы у нас не было внука.

От ее голоса и слов у меня кружится голова, и я присаживаюсь на подлокотник кресла, чтобы хоть немного прийти в себя. Не сразу задаю главный вопрос, который меня интересует. Чувство, что нахожусь в параллельной реальности, где о двойной жизни моего мужа знают все, кроме меня. Я-то считала, что он обманул всех, а сам сбежал со второй семьей, когда вскрылась правда. А оказывается, что его мать знает всё с самого начала.

– Так вы его и внуком считаете?

Я посмеиваюсь, однако мне вовсе не весело. Это, скорее, признак отчаяния, вылившийся в мини-истерику.

– Ну не надо истерик, Катя, я не для этого сюда пришла. Да, я знаю о Саше и Инне. Я же уже сказала, что я всё обо всех знаю. Не думай, что ты такая умная и единственная со связями. Я в этом обществе кручусь подольше тебя, у меня везде глаза и уши. Помни об этом.

Я стискиваю челюсти, так как ее намек на то, что она всё контролирует и не даст мне наделать глупостей, вкупе с тем, что она так просто говорит о второй семье Фила, будто это не стоит внимания, выводит меня из себя.

– Это не просто Саша и Инна! Это вторая семья Филиппа, которую вы, оказывается, покрывали! – чуть ли не кричу я, сжимая кулаки.

– Что значит покрывала? Да, мой сын откровенно рассказал мне о том, что у него родился сын, и мы все решили, что лучше мальчику жить с мамой, а тебе – ничего не знать.

От услышанного давит в висках, и я не сразу выдавливаю из себя хоть какой-то ответ. Всё, на что меня хватает.

– Это подло.

– Считаешь меня подлой? А как же твое решение сделать аборт втайне от моего сына?

Свекровь не привыкла выступать в роли обвиняемой и потому сразу же нападает на меня, пытаясь выставить виноватой, и это злит сильнее, чем тот факт, что она нагло ворвалась в дом. Не подумала даже, в настроении ли я вообще с ней говорить. Не спросила даже, как себя чувствует внучка. Ей наплевать на нас и наши эмоции. Всё, что ее волнует – собственная правота и репутация.

Если раньше я глотала обиды, не желая ссориться с родителями Фила, чтобы не обострять обстановку в семье, то сейчас молчать не собиралась.

– Как вы смеете… Вы ничего не знаете. Я сделала аборт по медицинским показаниям! Но это не ваше дело!

– Да? А сын мне сказал иначе. Он был так расстроен. Иначе бы и не спутался с той женщиной. Он просто был очень расстроен, когда она подвернулась ему. Тяжело переживал твой аборт.

– Вы вообще себя слышите?

– Да, у меня отличный слух, а что? Свою дерзость оставь своим родителям, а со мной так разговаривать не надо, деточка.

Я не удивлена, что Анфиса Вениаминовна выгораживает сына, оправдывая его и в своих, и в моих глазах. Она сделает всё, чтобы добиться своего. Даже заключит сделку с дьяволом, если понадобится.

Но кто сказал, что теперь я должна подчиняться ей и учитывать ее мнение?

Раз Фил предал меня, а вся его семья поддерживает его в этой лжи и даже участвовала в сокрытии плода измены, то мне стоит раз и навсегда уяснить и никогда не забывать, что этим людям нет никакого дела до нашего с дочкой счастья. И держать их от себя как можно дальше.

Что ж. Пора показать когти и клыки, чтобы свекровь не забывала, что я ей не псина, которой она может помыкать. Не та невестка, которая будет проглатывать измену мужа и прыгать перед свекровью на задних лапках.

– Я вам не деточка и не милочка, Анфиса Вениаминовна. Вы покрывали своего сына, как это ни назовите! Оправдываете его измену, лезете в нашу жизнь! Впрочем, ничего из этого меня не волнует, потому что я скоро подам на развод и буду избавлена от общения с вами!

Не описать то облегчение, которое накрывает меня, когда я ставлю ее на место. Давно мечтала перестать общаться с ней мягко, а наконец дать отпор, и это будто разбивает все барьеры, которые я когда-то возвела, чтобы не выходить за них.

– А вот этого не нужно, Екатерина. Не руби с плеча. Ты готова разрушить семью?

– Ваш сын всё разрушил!

– У тебя плохая жизнь?