Золото Блубёрда - Девни Перри

За ним была записка, которую дал мне Джерри.

Я пролистала страницы, которые уже прочла, — папино письмо к Донни и те странные линии и цифры. Я остановилась на списке, который он составил из случайных слов.

СКЛАДНОЙ НОЖ

ЛИЦЕНЗИЯ

ЗУБИЛО

ЗЕРКАЛО

После этого момента все будет по-другому. Как только я прочту все это, все будет кончено. Мои пальцы дрожали, когда я переворачивала страницу.

Я скучаю по тебе, Донни. Я не знаю, как буду жить без тебя. Мир утратил краски. Вокруг серо и темно, и в моей груди пустота. Я скучаю по тебе так сильно, что это причиняет боль. Я не хочу такой жизни, по крайней мере, без тебя.

Перевернув страницу, я прижала руку к груди, борясь с болью.

Это было то место, где он прикрепил полароидный снимок к корешку. Я не узнала женщину на фотографии, но это, несомненно, была Донни.

Она так отличалась от мамы. Моя мать была голубоглазой блондинкой, а у этой женщины были шелковистые черные волосы и темные глаза. Она выглядела моложе, чем я ожидала, но, возможно, это было потому, что на фотографии она была запечатлена улыбающейся. Это была такая яркая картинка, что я практически слышала звук ее смеха.

В уголке моего глаза появилась слеза, и я смахнула ее.

Неужели я действительно плакала из-за женщины, которую никогда не встречала? Да. Уверена, что так и было.

Я перевернула страницу, ожидая, что еще что-нибудь растрогает мое сердце, но там было пусто. Так же, как и на следующей странице, и на следующей за ней. Я продолжала листать, находя все больше пустых страниц. Пока, наконец, не добралась до страницы с надписью, написанной так близко к корешку, что мне пришлось расправить дневник так, что он чуть не треснул, чтобы увидеть чернила.

Коробка 286

— Боже мой, — прошептала я, закрывая глаза.

Те коробки в папином доме. Он их все пронумеровал? Я не обратила внимания во время уборки, но я и не обращала внимания на сами коробки, больше на содержимое внутри.

А теперь этих коробок не было. Все они были опустошены и разложены по полочкам. Большинство из них были погружены в «Рэббит», чтобы я могла их увезти.

Дерьмо. У меня начала пульсировать голова. Я закрыла глаза и прижала пальцы к вискам, медленно растирая их круговыми движениями, желая, чтобы все это встало на свои места и обрело смысл.

Диван прогнулся, и я распахнула глаза, когда Каси сел рядом со мной. Он был без рубашки, в одних джинсах. Тусклый свет и длинные тени подчеркивали четкость очертаний его рук, плеч и живота.

— Я начинаю уставать от того, что ты тайком выбираешься из моей постели.

— Прости. — Я прислонилась к его сильной руке, впитывая тепло его тела. — Я не могла уснуть и не хотела тебя будить.

— Все в порядке. — Он поцеловал меня в макушку. Это был всего лишь целомудренный поцелуй, длившийся меньше секунды. Но он был сладким и нежным. У меня от него запорхали бабочки.

Как мы называем то, что было между нами? Это не были отношения, но все казалось более серьезным, чем обычная интрижка. Думаю, пока мы не придумаем термин, мне придется довольствоваться поцелуями в волосы и теплом, которое разливалось по моему телу, когда он был рядом.

Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и кивнул на дневник.

— Что это?

— О, это папино. — Я закрыла обложку, передавая его ему. — Письмо вначале он отправил прямо перед смертью. Я получила его два дня спустя. Это история о потерянных сокровищах времен золотодобычи в Герраке. Он всегда интересовался историей Монтаны и городами-призраками.

— Не возражаешь, если я прочту? — спросил Каси.

— Вовсе нет. — Я все еще прижималась к нему, пока он вынимал лист из конверта и читал аккуратный почерк отца.

— Интересная история. Это то, что у него в дневнике? Еще истории?

— Нет. — Я издала тихий, сухой смешок. — Остальное — смесь грусти и бессмыслицы. Все это так же странно, как и то, как я вообще нашла дневник. Вот из этой записки.

Он достал записку и быстро прочитал ее.

— Это не имеет смысла.

— Ага. Его друг принес это мне в хижину. Однажды я стояла на причале и смотрела на озеро. И тут по льду подошел этот человек.

— Какой человек? — Каси напрягся.

— Джерри. Я думаю, он живет неподалеку.

Две морщинки залегли у него между бровями.

— Никакой Джерри там не живет.

— Ты уверен?

— Уверен. — Каси кивнул.

— Хм. — Я прокрутила в голове тот разговор с Джерри, пытаясь вспомнить точные слова и детали. Тот день казался таким далеким, хотя прошло меньше месяца. — Теперь, когда я думаю об этом, он никогда не говорил, что живет там. Наверное, я просто предположила, потому что ему было так комфортно на озере. Он прошел пешком от моего причала до острова.

— Он назвал тебе фамилию?

— Нет. Ты знаешь, кто это?

Морщинки между его бровями стали глубже.

— Нет.

Тогда кем был Джерри? Беспокойство охватило меня, когда Каси перевернул записку, изучая обратную сторону.

— Что еще он сказал?

— Не много. Он сказал, что папа попросил его передать мне эту записку. Что папа знал, что я приеду в Монтану. Что странно, потому что я никогда не говорила папе, что приеду.

— Когда это было?

— За три недели? До шторма. Это было в субботу. Я разговаривала по телефону с другом, и это привело меня в странное настроение, поэтому я вышла на улицу.

С того дня я не разговаривала с Троем. И почти не думала о нем. Странно, как быстро он исчез из моей памяти. Моей жизни. Я должна была ему позвонить и объясниться, но у меня просто не хватило духу сделать это.

— Я понятия не имею, о каком ключе говорит папа, и я никогда не находила атласа в хижине. Но там было столько хлама, что, возможно, я его выбросила.

— А чечетка?

— Так я нашла этот дневник. — Я дотронулась до корешка. — Я разговаривала со своей мамой, пытаясь разобраться в этом. Когда я была маленькой, я танцевала чечетку посреди гостиной. Папа отодвигал кофейный столик, чтобы у меня было больше места. Я отодвинула стол и обнаружила, что половица расшаталась. Дневник был под ней.

— Он спрятал этот дневник под полом?

— Да. Все это очень странно. В нем не так много существенного. Несколько странных набросков. Он составлял список, когда собирал вещи. Написал несколько писем Донни после ее смерти. Их трудно читать.