Золото Блубёрда - Девни Перри

— Я возьму это.

Она отпустила его, как будто ручка была горячей, и направилась в ванную, чтобы продолжить сборы.

К тому времени, как я погрузил коробку и чемодан в «Бронко», она закончила и вышла за дверь с сумками на каждом плече. Она старалась не встречаться со мной взглядом, пока шла к грузовику Айка.

— Черт, — пробормотал я, подбегая, чтобы взять сумки. — Подожди.

— Мне нужна машина, Каси. Я не могу… — Ее внимание привлекло заднее колесо, и она внимательно осмотрела его.

Чего она не заметила, когда мы подъехали, так это покрышек. Все четыре были порезаны, а сиденье внутри разрезано на части. Они прокололи шины и «Рэббиту».

Отчаяние, отразившееся на ее прекрасном лице, было невыносимым, как будто кто-то сжал мое сердце в кулак и не переставал сжимать.

Подбородок Илсы задрожал, и она не пыталась остановить слезы, которые градом катились по ее щекам. Сумки соскользнули с ее плеч и шлепнулись на снег.

— Все будет хорошо. — Я взял ее лицо в свои ладони, обхватив их большими пальцами. — Я уже позвонил в гараж. Они приедут завтра, чтобы пригнать грузовик в город. Мы все починим. Мы приведем дом в порядок. Я знаю, что это плохо, но все будет хорошо.

Она кивнула, но слезы потекли еще быстрее, и у нее вырвалось прерывистое рыдание. Она прикрыла рот рукой, чтобы заглушить следующее.

Я прижал ее к своей груди, крепко держа, пока она плакала. Что мне сказать? Казалось, что чтобы я не сказал этого будет недостаточно, поэтому я просто обнял ее и поцеловал в макушку.

Она дала себе всего несколько мгновений на то, чтобы выплакаться, прежде чем высвободилась из моих объятий.

Я держал ее за локти, готовый подхватить на случай, если она рухнет на колени. Но мне следовало знать об этом заранее. Илса была не из тех, кто сдается.

Она насухо вытерла лицо и шмыгнула носом, расправила плечи и наклонилась, чтобы поднять свои сумки.

— Я возьму. — Я подхватил их и последовал за ней к «Бронко».

Когда я загружал остальное на заднее сиденье, Илса забралась внутрь и слишком сильно захлопнула дверцу.

Яростная гримаса на ее лице говорила о том, что мы закончили грустную часть дня. Слезы, скорее всего, вернутся. Это было такое насилие, которое будет преследовать её годами. Но если она хотела злиться сейчас, я приму этот гнев.

Я и сам был чертовски зол.

Если мой гнев был горячей, кипящей яростью, то ее — ледяным и безмолвным. От такой ярости меня пробрало до костей.

Человеку, который это сделал, лучше молиться, чтобы я добрался до него раньше, чем она.

По дороге в город мы не проронили ни слова, и ей потребовалось все время в дороге, чтобы разжать кулаки и челюсти.

Когда я заехал в гараж, в доме горел свет — должно быть, тренировка Спенсера закончилась рано.

— Завтра я найду другое место для ночлега, — сказала она.

Я припарковался и выключил «Бронко», не утруждая себя ответом.

Она никуда не уйдет отсюда, но, если ей нужно было верить, что она найдет другое место для ночлега, я позволю ей верить в это сегодня вечером.

Я схватил ее чемодан и жестом указал на дверь.

— Я занесу остальные твои вещи попозже. Пошли.

Держа руку на ее пояснице, от этого постоянного прикосновения я, казалось, не мог оторваться, я шел рядом с ней по тротуару к дому.

Запахи чеснока, помидоров и лука встретили меня, когда я вошел в дверь. О, черт. Запах ужина означал, что у нас гости.

В проеме между гостиной и кухней появилась моя мама с деревянной ложкой в одной руке и прихваткой для духовки в другой.

Ни разу в своей взрослой жизни я не испытывал разочарования, когда, придя домой, заставал маму на кухне и вдыхал запах приготовленных ею спагетти. Но сегодня вечером я пожалел, что она не предупредила меня.

— Привет, мам.

— Привет. — Проходя через гостиную, она сняла перчатку. — Вы, должно быть, Илса. Спенсер мне все о вас рассказал. Я Линда Рэйнс. Я так рада с вами познакомиться.

— Я тоже рада с вами познакомиться. — Илса улыбнулась, пожимая маме руку, изо всех сил стараясь скрыть усталость в глазах.

Но мама была не из тех, кого можно обмануть.

— Длинный день?

— Да, — сказал я.

Мама провела много вечеров и ночей в этом доме, приглядывая за Спенсером в те моменты, когда меня вызывали. Не раз, возвращаясь домой, я заставал ее за вязанием в кресле, пока она ждала меня.

За эти годы мы выработали своего рода негласный язык, чтобы передать, насколько все плохо. Грустный взгляд. Покачивание головой. Пожатие плечами. Это не было несчастным случаем со смертельным исходом или неотложной ситуацией, которая закончилась в больнице, но да, это был долгий день.

Мама на мгновение задержала взгляд на моем лице и кивнула.

— Тогда я не нужна вам здесь. Но я хотела приготовить ужин.

И познакомиться с Илсой.

Слух о том, что у меня гостья, уже разнесся по городу. Сегодня утром Памела зашла ко мне в офис, чтобы сообщить, что она слышала о пожаре. Очевидно, то, что Илса осталась здесь, стало темой вчерашнего разговора в клубе квилтинга (прим. ред.: квилтинг — термин, который означает технику шитья, при которой создаётся многослойное изделие с объёмным узором) после церкви.

Мама была членом клуба квилтинга.

Мне следовало сначала позвонить и поговорить с ней. И мне следовало знать, что на ужин будут спагетти, и предупредить Илсу об этом по дороге домой.

— Лапше нужно еще пять минут, а потом я убегу.

— Пожалуйста, не думайте, что вам нужно уходить, — сказала Илса. — Я не буду вам мешать и дам насладиться семейным ужином.

— Никто никуда не уходит. Мы можем поесть все вместе. — Я поцеловал маму в щеку, затем прошел мимо нее, чтобы отнести чемодан Илсы в гостевую спальню.

Когда я вернулся в прихожую, чтобы снять куртку, мама была на кухне, но Илса все еще стояла там, где я ее оставил.

— Я мешаю, — сказала она тихо, чтобы мама не услышала.

Я снял свою куртку, повесил на крючок. Затем расстегнул молнию на ее пальто, снял его с плеч и повесил рядом со своей.

— Каси. — Она нахмурилась. — Мне пора.

Взяв ее за локоть, я отвел ее от двери и повел через гостиную прямо к кухонному столу, где выдвинул стул.

Она все еще хмурилась, но села.

Я подошел к шкафчику, где хранил виски, и достал бутылку. Затем