Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских
— Густав? При чем тут он? Неужели так сложно разделить компанию?
Марк мрачнеет и отводит взгляд, и я напрягаюсь, буквально телом ощущая, что он весь насторожен.
— Я давно должен был тебе сказать кое-что, Вика, — вздыхает Марк, голос его звучит глухо.
— Господи, есть что-то еще?
— Да… Я бы давно порвал с Норой, но у нее был на меня компромат, который мог разрушить все мои труды, мою многолетнюю карьеру. Меня бы лишили лицензии, Вика. Когда Нора появилась на горизонте, с мужем под руку, я был польщен, что их адвокатская контора обратила внимание на то, чего я добился. Может быть, ты думаешь, что я воспринимал ее как свою бывшую. Но это не так.
— А как, Марк?
— У мужчин всё иначе. Мне было плевать на ту интрижку, что у нас была. Я руководствовался только желанием расширить свой бизнес, Гольберги предлагали прекрасные перспективы, кратное увеличение дохода, федеральный уровень. Я не думал, что интересую Нору как мужчина. Она тщательно это скрывала до поры. Была примерной женой, хотела дружить семьями. Как я мог заподозрить неладное? Пойми…
— А что потом?
— А потом она напомнила мне о прошлом. На заре карьеры, когда я был начинающим адвокатом, я допустил ошибку. Недопустимую. Она подсказала, как всё исправить. Я еще тогда был не таким опытным, как сейчас. Она использовала это против меня. И Нора не уничтожила улики, которые были у нее на руках. Я не мог допустить огласки, потому так долго и тянул с разрывом сотрудничества… А вовсе не потому, что якобы воспылал к ней чувствами, ты понимаешь?
— Я…
Марк подается ко мне, я отстраняюсь, пытаясь осознать всё, что он сказал.
— Значит… Значит, она и тебя обманула, Марк?
— Выходит, так. Она предъявила мне условия после смерти Льва, и все эти дни я решал, как мне избавиться от этой проблемы. Именно поэтому я и встречался с Густавом. У него тоже есть счет к Норе.
— Ты про то, что она убила его отца?
— Убила… Что ты об этом знаешь, Вика?
— Марк, в ту ночь, когда Вика ходила по нашему дому в одном полотенце, она была со мной очень откровенной. Слишком. Вывалила все планы. Про то, что хочет тебя. Забрать тебя и нашу дочь. И она говорила о смерти мужа как о решенном деле. А потом, наутро…
— Он умер, — Марк заканчивает за меня.
Мне становится холодно. Воспоминания глушат. То напряжение, в котором я жила последнее время. Та боль, что я испытывала. Почему-то сейчас я ощущаю облегчение. И понимаю, что мне важно было рассказать хотя бы кому-то о своих подозрениях.
— И что Густав? — спрашиваю у Марка, побуждая рассказывать. — Он сможет доказать ее виновность?
— Сможет, — уверенно говорит Марк, — ей не уйти от ответственности. Должно быть, она почуяла, что переступила черту, поэтому в тот вечер всё же отдала мою часть бизнеса мне и сбежала.
— Сбежала? Но куда? Неужели она останется безнаказанной?
— Не переживай, Вика. Она не уйдет от ответственности. Ею будет заниматься Густав. Поверь, он найдет убийцу своего отца. Он помогал мне с самого начала. Нашел много следов ее делишек, а также препарат, которым она могла убить его отца. Он не оставляет следов. Нашел того самого ушлого нотариуса, который помогал ей составить фальшивое завещание.
— Она же такая умная, как она могла так плохо всё спрятать?
Марк усмехается, что кажется неуместным в данной ситуации, но он тут поясняет свою реакцию:
— Любой допускает ошибку, Вика, даже самый умный и продуманный. План Вики дал осечку, когда она выбрала себе в любовники парня, похожего на меня. Ему не понравилось то, что она его опоила и выдала за меня. Никому не нравится быть использованным. И он сдал ее. Рассказал всё, чем она с ним делилась. Впрочем, это уже дело полиции. Густав помог мне в другом. Ему после смерти отца был открыт доступ в семейную ячейку в швейцарском банке, где Нора, на свою глупость, и хранила компромат. Так что, пока мы ездили с ним, чтобы решить проблему, когда я вернулся в отель, тебя и Марты не было. Я не спал с Норой, Вика. Я тебе слово даю. Слышишь меня?
В груди в этот момент словно что-то обрывается. Я не знаю, что сказать. Весь накал исчезает, гнев из меня уходит, как воздух из шарика, и я отвожу взгляд, пытаясь переварить то, что он мне сказал. Боль никуда не испаряется, но добавляется горечь, ведь я стою на перепутье, не понимаю, что делать. Поверить?
— Если ты мне не веришь, — Марк говорит мягче, — послушай Густава.
Я вздрагиваю и только теперь замечаю стоящего неподалеку мужчину. Высокий, с внимательным взглядом. Густав.
Вина и легкое недоверие разъедают меня изнутри, но я еще не готова принять всё до конца. Сердцем чувствую, что Марк не врет, а вот умом я так накрутила себя за эти дни, что принять реальность тяжело. Мне нужно всё переварить. Еще раз подумать и разложить по полочкам. Найти несостыковки, если они есть.
Хотя сейчас мне кажется, что всё, что сказал Марк, правда.
Иначе зачем бы ему меня возвращать? Зачем бы говорить со мной, если он мог уехать с Норой в Швейцарию? Так не ведут себя те, кто уходит из семьи.
— Твоя мать сказала, что ты снял все деньги со счетов, поэтому она подумала, что ты хочешь уехать…
— Я не снял, я перевел их на другой счет. Знаешь, когда у тебя воруют телефон, это просто мера безопасности. Ты веришь мне? Я всё объяснил?
Марк ждет, но я не успеваю ответить.
— Папа! — раздается звонкий голос, и между нами сразу же проскакивает Марта.
Она подбегает к Марку, он улыбается и ловит ее в объятия, прижимает к себе так крепко, будто боится отпустить. Любит ее, в этом я никогда не сомневалась.
— Ты не уедешь снова? — спрашивает она, заглядывая ему в лицо с такой надеждой, что у меня внутри всё сжимается от боли. — Папочка, нам было так плохо без тебя! Мама так сильно плакала! И я тоже!
Марк проводит рукой по ее волосам, улыбается. По-настоящему тепло, по-отцовски. Наши взгляды с мужем встречаются, и