Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

— Ну уж прямо ты дровосек.

— Не совсем, конечно, но что-то близкое. Тьфу, мля. От этих галстуков с души воротит. Как и от костюмов.

— А ты, оказывается, тот еще каблук, командир, — заржал я. — Лина с Юлей тебя строят как хотят. Заставляют носить всякую гадость.

— На себя-то глянь, герой, — фыркнул в ответ. — Посмотрю я, как ты вокруг своей Катерины на цырлах скакать будешь. Посмотрю и поржу. Ну и видос сниму обязательно. На долгую память. Детям и внукам потом показывать буду.

— Пхах…

— И вообще, как там в той песне было? — друг призадумался, а потом начал напевать. — «Мужская жизнь, вообще-то, отдана заботам. И это хуже даже, чем гранатомет. Мужская жизнь под каблуком и под капотом. И на троих всегда двоих недостает».

Я ухмыльнулся и подхватил:

— А нам охота то и это, и сердце рвется на куски. А вообще-то, мы, вообще-то, мы мужики как мужики…

— И не самые плохие мужики, между прочим.

— А то ж…

****

А после было ощущение дежавю. Снова Лина укладывает Юлю спать, а мы сидим на балконе.

Только теперь Дан меня провожает. И надеюсь, что не в последний путь.

— Ну и угораздило тебя ввязаться в это, — Миронов нахмурился, выслушав мой краткий рассказ. — Сидел бы на базе, молодняк учил. Нет же, потянуло куда погорячее.

— А ты сам бы отказался?

— Нет…

— Ну вот и я не смог. Да и захотелось снова испытать себя, по краю походить. Убедиться, что я еще вполне себе годен.

— Ой, Тоха, Тоха. Катя тебе что сказала?

— Боится, какая тут реакция еще может быть. Но обещала ждать, и я ей верю.

— Если твоя женщина — дождётся, — Миронов хмыкнул. — Линка ж дождалась меня, хотя я после Дашки уже и не верил в женскую преданность. Но она есть, дружище. И преданность, и верность. Так что будет для Катерины твоей своеобразное «боевое крещение».

Я кивнул, помолчал, а потом попросил.

— Дан

— Что?

— Сам понимаешь, как оно бывает. Я, конечно, буду рвать жилы, чтобы вернуться, но… В общем, я оставлю тебе номер Кати, ладно? Если вдруг что, то… Позвони ей, расскажи, что случилось. Не в подробностях, конечно, она у меня натура впечатлительная. Просто не хочу, чтобы она думала, что я ее бросил.

Даня помолчал, крепко сжал мое плечо и сказал, смотря прямо в глаза:

— Обещаю, Тох. Если что-то с тобой случится, Кате я расскажу. И помогу, чем потребуется. И ей, и родителям твоим. Хотя пиздец, как надеюсь, что этого не понадобится. Возвращайся поскорее домой, братишка.

— Спасибо, командир...

Глава 29

— Катюша, Катюшенька! Постой, не уходи, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Как только прошел первый шок, я тут же подобралась. Визит этой женщины явно не сулил ничего хорошего.

В голове закрутились одна за одной самые неприятные мысли, и я тут же потеряла и без того хлипкое душевное равновесие.

Господи, надеюсь, ей хватит ума не обвинять меня в разводе своего сына? Пусть идет к Ромочке и заставляет его вернуться к женушке.

Я-то тут при чем?

— Мария Кирилловна, нам с вами говорить не о чем. Мы с Ромой давно расстались, и я не поддерживаю с ним связь. Можете не переживать, не собираюсь я бегать за вашим сыном. Так что если у него какие-то проблемы с женой, то точно не по моей вине. Так что прощайте.

Снова пытаюсь обойти женщину, но она буквально повисает у меня на руке. И только тут я замечаю, что с ней что-то не так.

Лощеное и ухоженное лицо осунулось, под глазами набрякли мешки, да и макияжа видно не было.

Что само по себе для матери Ромы нонсенс. Мне всегда казалось, что она начала краситься еще во чреве матери, чтобы прийти красивой в этот мир.

Но сейчас вместо высокомерной, холёной леди, которая всегда кичилась своей элегантностью, передо мной стояла обычная, уставшая женщина. Которая выглядела гораздо старше своих пятидесяти шести лет.

И меня это потрясло.

— Мария Кирилловна, что-то случилось?

— Да, Катюша, случилось, — женщина всхлипнула. — С Ромочкой беда…

— С Ромой? — я растерялась, не зная, что и сказать. — Он заболел, или что?

— Авария была, Катюша. Страшная авария. Ромка выжил, но… Ох, больно-то как… — внезапно Девятова схватилась за грудь и пошатнулась, а я едва успела ее поддержать.

— Мария Кирилловна, что с вами, сердце?

— Да, прихватило…

— Так, ладно… Сможете подняться со мной наверх? Или мне скорую вызвать?

— Нет, Катя, не надо скорой, давай лучше к тебе поднимемся, пожалуйста.

Приглашать Ромину мать к себе не особо хотелось, но не бросать же на улице человека, которому плохо.

А Марии Кирилловне действительно было плохо, такое не сыграешь. А если Ромка действительно пострадал в аварии, то это и неудивительно.

Любая мать переживает за сына.

— Хорошо, держитесь за меня. Вот так, да. Пойдемте.

К счастью, в доме был лифт, так что добрались мы быстро. А там я провела Марию Кирилловну на кухню, помогла положить таблетку под язык и заварила успокаивающий чай.

И минут через пятнадцать она вроде бы отошла. Слёзы в глазах все еще блестели, но краски уже вернулись на лицо.

Так что скорая вряд ли понадобится.

— Ты прости меня, Катенька, — сказала она, когда я поставила на стол чашки с чаем и тарелку с печеньем.

— И за что же?

— За то, что ошиблась. Не поняла, что мой Ромка тебя любит. Что лучшей партии, чем ты, для него не будет. Зря я влезла в ваши отношения.

— Да бросьте, — поморщилась я. — Если бы Рома меня действительно любил, то не убежал бы так легко к той девушке, что вы для него выбрали. А раз так резво улетел, значит, я для него и правда была лишь временным увлечением.

— Нет, это не так! Ты просто ничего не знаешь.

— А нужно ли мне знать?

— Нужно, Катенька, поверь мне, — Мария Кирилловна вытерла слёзы и отпила пару глотков чая. — Ромочка не был счастлив с Миланой, они всё время грызлись как кошка с собакой. А после развода стало еще хуже. Наши отношения с сыном совсем испортились. Он стал винить во всем меня, попрекать тем, что я заставила его бросить тебя.

— Знаете, — я вздохнула, — вы, конечно, виноваты. Но и Рома не пятилетний мальчик, чтобы