Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева
— Так вы виделись? — охнула Девятова.
— Да, он заявился ко мне с букетом. Просил дать второй шанс, но я ему отказала.
— Так вот почему он такой подавленный был в последнее время. И отдаляться от меня стал. Я чувствовала, что теряю своего мальчика.
— Так, — я почувствовала, к чему идет дело, и поспешила перебить собеседницу. — Вот только на меня вину перекладывать не надо, хорошо? До этого я была виновата, что не из той семьи, что без приданого, что охомутала вашего Ромочку. Вы добились своего, мы с Романом расстались. И теперь не пытайтесь обвинить меня в том, что у вас испортились отношения с сыном. Я просто живу своей жизнью и никого не трогаю. И меня не надо трогать.
— Катя, ну что ты говоришь такое? Я ни в чем тебя не обвиняю. И свою вину полностью признаю. Мне жаль, что вы из-за меня расстались. И больно, что сын видит во мне врага. Но ведь всё еще можно исправить. Ты ведь любишь моего сына?
— Я его очень любила, Мария Кирилловна. И на всё была ради него готова. Но с тех пор утекло очень много воды. И любви больше не осталось.
— Но как же так? — кажется, мадам Девятова непритворно удивилась, а я лишь горько усмехнулась.
Я им с Ромой что, игрушка бесхозная? Которую можно положить в коробку с надписью «до востребования», и которая будет безропотно ждать милости и возвращения хозяина?
Как-то противно стало от этого.
— Время идет, Мария Кирилловна. Всё течет, всё меняется. Представляете себе, я человек со своими чувствами и желаниями. Неужели вы думали, что я буду годами сидеть и ждать Романа? Нет, между мной и вашим сыном всё кончено. Безвозвратно. У меня новая жизнь и другой мужчина. И уж простите, но Ромка с Антоном даже рядом не стоял. Всё познается в сравнении, как говорится. Так что даже к лучшему вышло, что Рома меня бросил. Я в итоге встретила мужчину своей жизни.
Девятова помрачнела и поджала губы, но ничего не сказала. Я же лишь плечом дернула.
Может, и жестковато выразилась, но сказала правду. А Марии Кирилловне будет урок, что не стоит лезть в жизнь детей.
Глядишь, в будущем и отношения с Ромой наладятся.
— Мария Кирилловна, вижу, вам уже лучше. Позвольте вас проводить, а то у меня много дел.
— Кать, погоди, — остановила она меня. — Я поняла, что у тебя своя жизнь, но я всё равно попрошу тебя о помощи. Рома и правда пострадал в аварии. Очень сильно. Только пару дней назад из реанимации перевели в обычную палату.
Ах, авария. Как-то это вылетело у меня из головы.
— Мне жаль, — вздохнула. — Жаль, что Рома пострадал. Но от меня, что вы хотите? Я не врач.
— Ему душевная помощь нужна, Катя. Понимаешь, он как дурной был последние месяцы. Много пил, гонял на скорости. И вот врезался в столб. А как только очнулся, начал тебя звать, понимаешь? Он хочет тебя видеть.
Мария Кирилловна заплакала, а я нервно вздрогнула. Несмотря ни на что, Романа мне было жаль, но…
Я не представляла, чем мой визит может помочь.
— Мария Кирилловна, я же вам сказала, что я не вернусь к Роме. Тут без шансов. И авария ничего не изменит.
— Да я поняла это, поняла, Катенька. Ну не хочешь быть с Ромой, хорошо. Но хоть в больницу к нему приди, поговори с ним. Ему сейчас нужна поддержка. Ему нужны силы, чтобы бороться и встать на ноги. Он может на всю жизнь остаться инвалидом, прикованным к коляске. А от тебя ведь не убудет помочь по-человечески…
Ох, как мы заговорили. Давить умеем на болевые точки.
Я встала и подошла к окну, выглянула наружу.
Вся ситуация мне не нравилась. Было не по душе, что Девятова давит на жалость и совесть.
Я не хотела, чтобы Рома воспринял мой приход в палату как зеленый свет. Но с другой стороны… Он ведь не был мне чужим человеком.
Мы три года прожили вместе, я безумно его любила. И пусть этой любви уже нет, но… Что-то мешает мне вот так просто отказать его матери.
Смогу ли я жить, зная, что могла помочь, но не помогла? Вдруг и правда я могу помочь Роме встать на ноги?
Я не хочу, чтобы он остался инвалидом.
— Катенька, пожалуйста. Христом богом тебя прошу помочь. Рома на грани депрессии, и я за него боюсь. Ну что тебе мешает прийти и поговорить с ним? Твой мужчина запретит?
— Нет, он в долгой командировке.
— Так тем более, Кать. Значит, он ничего не узнает. А мой Ромочка поправится. Вот, держи, я оставлю тебе визитку, там на обратной стороне адрес больницы, отделение и номер палаты, где лежит мой сын.
— Мария Кирилловна…
— Катя, я как мать тебя прошу. Сама родишь, поймешь, что это значит.
— Я подумаю. — ответила спустя пару минут звенящей тишины. — Но ничего не обещаю.
От автора: у меня стартовала ГОРЯЧАЯ И ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ НОВИНКА
ОЧЕНЬ ЖДУ ВАС В НОВОЙ ИСТОРИИ
— Оля, да господи, куда ты бежишь-то? — Максим догоняет меня уже у набережной. Останавливает и разворачивает к себе.
— Макс, тебе не надоело меня мучить, а? — сбрасываю его руки и отшатываюсь в сторону. — Тебе так нравятся мои страдания?
— Оля, успокойся, пожалуйста! Я…
— Да! — заставляю его замолчать. — Я люблю тебя, слышишь! Всегда любила. Все эти годы любила тебя одного! Доволен? Может, оставишь уже в покое, а? Кажется, я сполна расплатилась за ошибки молодости. Хватит меня в них тыкать! Я сама с этим прекрасно справляюсь.
По щекам градом катятся слезы, но я упорно их не замечаю. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Тихомиров и шагу сделать не дает.
Обнимает, притискивает голову к своей груди и шепчет на ухо протяжное:
— Оленька… Олененок мой родной… Что же мы с тобой натворили? Во что превратили свою жизнь?
Глава 30
Глава 30
Я не смогла остаться в стороне. Раздумывала несколько дней, но всё же не смогла вот так оставить Ромку.
Всё-таки когда-то он не был мне чужим. Я мечтала выйти за него замуж, родить детей, состариться вместе.
И пусть все эти мечты давно превратились в пепел, да и любви не осталось, но воспоминания-то остались. От них было никуда не деться.
И хотя