Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

Мне бы совесть не позволила это сделать. Не по-человечески бы это было.

Поэтому через пару дней я пришла к Роме в палату. Мария Кирилловна в тот момент была с ним, но увидев меня тут же подорвалась:

— Здравствуй, Катенька, — улыбнулась, буквально просияв лицом, — рада, что ты пришла. Мешать не буду, общайтесь, а я пока поговорю с врачами.

— Котенок, ты? — прохрипел Рома и попытался приподняться, но я его остановила.

— Не надо, Ром. Тебе наверняка нельзя сейчас делать резких движений.

Я осторожно присела на стул рядом с кроватью и осмотрела бывшего парня. Выглядел Рома плохо. Отекшее лицо с синяками и кровоподтеками, перевязанная голова и грудь. Ноги и правая рука в гипсе.

— Как тебя так угораздило, Ром? — покачала головой.

— Да вот, со скоростью малость не рассчитал, — попытался пожать плечами, но тут же болезненно поморщился.

— Это не малость не рассчитал, называется, а сверх всякой меры гнал. Сильно болит? Может, медсестру позвать?

— Нет, мне недавно делали укол. Так что еще часа четыре как минимум терпеть без обезбола. — нервно облизнул губы. — А ты… Как ты здесь оказалась? Откуда узнала?

— Мама твоя рассказала. Она приходила.

— Что она тебе наговорила? Надеюсь, ничего плохого?

— Нет, что ты. — покачала головой. — Она за тебя очень переживает. Думает, что мой визит может помочь тебе встать на ноги.

— Мама права. — Рома здоровой рукой перехватил мою ладонь и посмотрел каким-то жадным, почти щенячьим взглядом. — Ты мне очень нужна, Катюш. Я жить без тебя не могу.

Я вздохнула и прикрыла глаза.

Боже, сбылась, что называется, мечта идиотки. За эти слова я всё что угодно бы отдала два года назад.

Хотела, чтобы Ромка вернулся, попросил прощения, сказал, что с ума по мне сходит.

А сейчас я чувствовала только досаду, горечь и раздражение. Потому что в моем сердце был другой мужчина. Который сейчас черт знает где рисковал своей жизнью.

Я влюбилась в майора как девчонка, давно уже влюбилась. Может, даже с первого взгляда.

Но так и не призналась, даже перед его отъездом не решилась сказать заветные слова. Мне казалось, что слишком рано для признаний. Тем более и так слишком быстро у нас завязались отношения.

А теперь вот боюсь, что может быть поздно.

— Кать, не надо плакать, я этого не заслужил.

— Я плачу не из-за тебя, — высвободила свою руку и строго посмотрела на Девятова. Решила, что стоит всё прояснить на берегу и не давать бывшему ложных надежд. — Прости, Ром, но я не буду тебе врать, даже несмотря на твое состояние. В ложь во благо я не верю. Я пришла к тебе лишь в память о прошлом и по просьбе твоей матери. Я не желаю тебе зла, готова поддержать и хочу, чтобы ты поправился. Но между нами это ничего не меняет. Я к тебе не вернусь, потому что люблю Антона. Не вру, не набиваю себе цену, не заставляю ревновать, а ставлю перед фактом. Я его люблю. Это правда.

Рома на мгновение стал белее больничной стены. Внимательно сканировал меня взглядом, будто все еще думал, что я шучу, а потом глухо спросил:

— Он с тобой пришел, да? В коридоре ждет?

— Нет, он на боевой операции уже несколько недель.

— Силовик, значит, — Рома прищурился. — Значит, может и не вернуться?

А у меня аж задергался глаз.

— Девятов, — резко встала, — еще одно слово в таком ключе и я уйду. Уйду и больше не вернусь. И не надо посылать ко мне свою маму. Это во второй раз не прокатит.

— Катюш, прости, — тут же пошел он на попятную. — Я ничего плохого не имел в виду. Просто спросил.

— Не надо о таком спрашивать. А Антон обязательно вернется, и всё у нас с ним будет хорошо. И, пожалуйста, не называй меня больше котенком. Это пошло и неуместно.

— Я тебя понял, Кать. — Рома вздохнул. — Не буду лезть, раз ты любишь другого. Но на права друга я хотя бы могу рассчитывать?

— Только до тех пор, пока ты не поправишься. Я поддержу тебя, если моя поддержка и правда тебе нужна. Но потом мы попрощаемся. Так будет лучше и для тебя, и для моих отношений с Антоном.

Мальцев точно не примет такого рода дружбу, и я не хотела, чтобы Ромка был у него как бельмо на глазу. Поэтому решила сразу расставить границы.

— Хорошо, пусть будет хотя бы так. — сдался он, слегка мне кивнув.

*****

Тогда я поверила Роме, решила, что он правда всё понял и не будет лезть туда, где для него места больше нет.

В свободное от работы время я заезжала к нему сначала в больницу, а после выписки и домой.

Вроде бы мои визиты и правда делали свое дело. Ромка быстро пошел на поправку и начал потихоньку ходить.

Первоначальные опасения врачей насчет того, что он останется прикованным к коляске, не подтвердились.

Динамика была положительной, и вскоре стало ясно, что после реабилитации Девятов сможет вернуться к нормальной жизни и полноценной физической активности.

Рома не делал никаких левых поползновений в мою сторону, и я расслабилась. Мы с ним разговаривали, вспоминали студенческие времена, одногруппников и преподавателей.

В какой-то степени эти встречи пошли на пользу и мне. Потому что не давали скатиться в панику.

Ведь шли недели, а Антон не возвращался. На дворе уже стоял ноябрь, а от него не было ни звонка, ни весточки.

Перед сном я вспоминала наши разговоры. Майор не рассказывал мне страшные вещи о боях, в которых участвовал. Лишь о товарищах и каких-то забавных случаях упоминал. Боялся напугать, видимо.

И я боялась даже представлять, что там с ним происходит. Воюет ли он, лежит в госпитале или, упаси боже, находится в плену.

Неизвестность просто сводила с ума. Поэтому я и спасалась легкими разговорами с Ромой. Убивая время до возвращения Мальцева.

Но настала пора, наконец, подвести черту под этими встречами. Чтобы Рома не решил, что я изменила свое решение. Он уже почти восстановился, дальше оставалась реабилитация в Турции, куда хотела отправить его мать.

Но это уже без меня. Свое дело я сделала и могла с чистой совестью вернуться в свою жизнь.

Я навестила Рому напоследок, попрощалась и уехала.

Но уже через два дня, в понедельник он снова мне позвонил.

— Привет, Кать, мы можем