Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

После этого бесшумно возвращаюсь к двери, стараясь не потревожить их покой.

Когда я прихожу на кухню, чтобы взять стакан с водой в спальню, взгляд падает на телефон Марка, оставленный без присмотра на столе.

Сердце на мгновение екает от радости — раз он его так запросто оставил, значит, он действительно не ожидает никаких разоблачающих звонков и ничего от меня не скрывает. По крайней мере, мне хочется в это верить. Заглянув в экран, вижу несколько сообщений от Норы и множество пропущенных вызовов.

Ну конечно. Как же она могла не искать помощи Марка по любым вопросам! Даже поздно вечером! Никак ей не обойтись без моего Марка. Но придется!

Так и хочется по-детски сказать ей: «Выкуси!» Но я всего лишь с легкой злорадной усмешкой, гуляющей на моем лице, кладу телефон на то место, откуда взяла. Марк спит наверху, и ей сегодня будет до него не дозвониться, он останется здесь, с нами, в нашем доме. А Нора будет скрипеть зубами от злости в одиночестве своей квартиры, в окружении вещей своего умершего супруга.

Брр. У меня хорошее воображение, и я представляю, как она бродит туда-сюда, в ярости набирает и набирает его номер, но ничего не может поделать. Только сходит с ума от злости. Интересно, что случается, когда ее злость не находит себе выхода?

* * *

Утром встаю пораньше, чтобы не опоздать на рейс. Марта еще не проснулась и сладко спит в своей комнате. Но приходится ее разбудить, чтобы собиралась. Быстро принимаю душ, одеваюсь и иду на кухню. В воздухе уже витает аромат свежезаваренного кофе, который приготовил Марк. Завтрак проходит в спешке, и вскоре мы выходим из дома, вызвав такси для свекрови.

Она обнимает нас с Мартой на прощание, благодарит за гостеприимство, мне же шепчет: «Не сдавайся, всё будет хорошо», после чего мы обмениваемся понимающими взглядами. Подходит Марк, уже загрузивший чемоданы в машину, и тоже прощается с матерью. Через минуту приезжает такси, свекровь уходит, после чего мы усаживаемся в машину и направляемся в аэропорт.

Замечаю, что Марк сегодня удивительно спокоен. Он даже улыбается, когда я смотрю на него, хотя в его глазах читается легкая озабоченность. И это понятно. Нужно успеть в аэропорт, и желательно не попасть в пробку. Марта, еще не успевает машина тронуться, начинает задавать вопросы:

— А мы скоро приедем в аэропорт? А какого цвета будет самолет? А там будут кормить? А в самолете показывают только кино или мультики тоже? Почему в самолете нельзя пользоваться телефоном?

Сперва мы действительно пытаемся ответить на все эти вопросы, в конце концов сдаемся, в салоне звучит дружный смех. Так и не подумаешь, с какой целью мы летим в Швейцарию. Кажется, что это обычная семейная поездка.

На самом деле меня беспокоит, что мы с Мартой будем делать в то время, пока Марк будет занят делами фирмы и похоронами. Мне придется что-то придумать, чтобы развлечь ее и себя. Еще я думаю о предстоящем переводе фирмы в Швейцарию, о котором мне так и не сообщили. Это гнетет. Ужасно…

Так и подмывает задать Марку вопрос об этом, но я так не хочу портить семейную атмосферу и настроение друг другу!

Хочу узнать правду, но боюсь поднять эту тему. У нас и так непростой период, и я не хочу добавлять напряжения. Возможно, всё не так плохо, как мне кажется, и лучше подождать, когда настанет подходящий момент для разговора.

Вспоминаю, как прошлой ночью Марк, тихо подкравшись, лег рядом и обнял меня. Мы спали, прижавшись друг к другу, как две сложенные ложки, и мне было так спокойно и уютно. Так, как давно уже не было. Марк протягивает руку, и я сжимаю ее в ответ.

Он смотрит с такой теплотой, что невозможно поверить, что мы недавно ругались из-за его назойливой бывшей. Что она пыталась его соблазнить в нашем доме. Что сказала мне об этом прямо в лицо. Пока ее нет рядом, можно подумать, что у нас нормальная семья, но стоит ей появиться, как она всё портит!

Не покидает дурное предчувствие, что так оно и будет, когда мы попадем в зал ожидания. К сожалению, так и происходит.

— Да, Нора, ты на месте? Мы уже идем, — отвечает Марк на телефонный звонок, не переставая идти, он катит один чемодан, я качу другой и веду Марту за руку.

Напрягаюсь, едва поняв, что звонит именно Нора.

— Как перебронировала? И на меня тоже? Не понял… — Марк останавливается.

От напряжения я не могу дышать. Что случилось? Всё же хорошо было!

— Марк? — удивленно гляжу на него, когда он, тяжело сопя, нажимает на вызов.

— Нора звонила вечером, но я уснул и не ответил. Тело Льва задерживается на сутки, какие-то там проволочки, так что она просит меня задержаться и вылететь с ней завтра. Она уже перебронировала нам билеты. Черт, как это всё достало! — он сжимает челюсти и прикрывает глаза, трет переносицу. — Как мы поступим, Вика? Вы поедете домой и будете ждать завтра или полетите в Швейцарию на этом рейсе?

Вопрос Марка вызывает во мне гнев. Частично на него, но в большей степени на Элеонору. Умом понимаю, что вряд ли бы она стала задерживать тело Льва на сутки, лишь бы как-то насолить мне или испортить поездку, чтобы я вообще не ехала и не мешалась у нее под ногами, но интуиция подсказывает, что что-то здесь не так.

Вероятно, она заранее знала, что так и случится, сообщила об этом в последний момент. Стерва.

Марк же своим вопросом выводит меня из себя, и я вдруг думаю о том, почему свекровь решила, что он говорил только о своей поездке. Она, конечно, странно замялась, сказав, что неправильно его расслышала, но я не стала заострять на этом внимание. Не хотела снова ругаться из-за пустяка, но теперь молчать не желаю.

— А может, нам вообще не ехать, Марк? Ты ведь не собирался нас звать, верно?

Марта отбегает к креслу-массажеру, но я стараюсь шипеть потише.

— Не говори ерунды, Вик. Я рад, что вы едете.

— Тогда скажи правду, почему не позвонил и не сказал мне об этом? Очень сомневаюсь, что твоя мать тебя неправильно поняла. Она явно неспроста решила, что ты едешь один.

Марк мнется, но видит, что я настроена