Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

Но Юдин вдруг удивляется так, будто бы никогда не ел домашней еды.

– Обычно этим повар занимается, это же много сил отнимает – и следить за девочками, и готовить.

Ну конечно же у него есть повар, он богатый мужчина. Но я всё равно решаю настоять на своем.

– Меня воспитывали так, что я даже представить не могу, чтобы не мама готовила ребенку... да и нужно же тебе убедиться, что я смогу хорошо кормить Карину и Диану, если это понадобится.

И убедить его мне удается.

– Понял. Хорошо.

У меня выходит и поболтать с девочками, и поиграть с ними. Потом я быстро готовлю ужин, пока уже Матвей решает отдельно познакомиться получше с Дианой и привыкнуть к роли отца двоих детей.

Когда мы ужинаем, успеваю удивиться аппетиту Карины и ее отца. Даже улыбку сдержать не могу. Давно я не видела, чтобы кому-то так нравилась моя еда, кроме Дианы.

Что Антон, что свекровь всегда находили, к чему придраться, а тут богатый мужчина, который где угодно может поужинать, вместе с моей второй дочерью за обе щеки всё с тарелки уплетают.

После ужина девочки ещё немного играют, а затем мы вместе их купаем, это оказывается так же легче вдвоем. Я помогаю мыться, а потом передаю малышек по очереди Матвею, он кутает их в полотенца.

Помощь Лены оказывается ненужной, и она даже не мельтешит рядом, возможно, по приказу после своего небольшого выступления. Не спрашиваю об этом.

Сама укладываю спать девочек. Они вымотались и засыпают быстро.

– Хороший день был, – говорит Матвей, когда мы оказываемся у моей спальни, до которой он вдруг меня провожает. – Спокойной ночи.

– Да, спокойной ночи.

Прощаться немного неловко.

К счастью, комната с детьми у меня оказывается смежная, так что я не отказываюсь от нее, хотя привыкла спать с Дианой в одной спальне.

Уже засыпая под одеялом, задумываюсь. Неужели всё складывается совсем не так плохо, как я себе напредставляла?

Надеюсь, завтра будет также здорово. Не случится чего-то плохого.

Я заснула достаточно быстро и проспала крепко. Полная сил, утром поднимаюсь с первого раза.

Девочки не просыпались ночью, их плача или зова я не слышала. Видимо, настолько вымотались.

Но утром Диана всегда очень голодная и более капризная, чем обычно. Пока не знаю, какая Карина после пробуждения, но в любом случае не хочу долго ждать встречи с девочками. Поэтому спешу одеться.

Будь я дома, натянула бы просто халат, но сейчас достаю свежую кофточку и штаны. Неловко было бы столкнуться с Юдиным в домашнем халате.

Одна эта спальня с детской за дверью уже больше всей моей квартиры по размеру, да и ремонт с мебелью тут очень дорогой. Хозяин здесь точно в растянутых трениках не ходит и к гостям таким вряд ли привык.

Переодевшись, по-быстрому расчесываюсь, а вот полноценно умыться решаю после проверки малышек. Просто замечаю, что они как-то слишком уж тихо себя ведут. Вдруг все-таки еще спят?

За несколько шагов оказываюсь возле двери в детскую и приоткрываю ее, но особо не понимаю, спят ли они или уже ждут хоть кого-нибудь. Захожу дальше. И совсем не ожидаю, что, не увидев малышек нигде на полу, возле игрушек или так, просто друг с другом, я не увижу их и в своих кроватках.

Сердце тут же пропускает удар. Кончики пальцев холодеют, а в ногах слабеет. Но я тут же стараюсь себя успокоить.

Я... я же тут не одна! Теперь у малышек есть настоящий отец, возможно, он с ними уже завтракает или помогает умываться.

А еще есть эта змея Лена, которая могла взять моих девочек, как раз чтобы выслужиться перед своим начальником после вчерашнего.

Конечно, от такой мысли ни капли спокойнее не становится, лишь тревожнее за Карину и Диану, а к горлу подкатывает гнев.

Кидаюсь обратно к себе в спальню и звоню Матвею, точно узнать, не с ним ли дети.

Но телефона, который я точно вчера вечером оставила на тумбе, тоже нигде нет. Он пропал, как и мои девочки. Теперь успокаивать себя смысла уже нет. В один момент меня пробивает такой истерикой, словно разрядом тока в двести двадцать вольт.

Дышать становится тяжело, глаза бегают по комнате, а в голове целый ворох самых плохих исходов с моими малышками в главной роли. Потерять их – мой самый главный кошмар.

Нет! Нет! Я должна их найти!

Делаю рывок к выходу из комнаты, дрожащими руками хватаюсь за ручку, опускаю ее и распахиваю дверь, но дальше ничего не успеваю сделать, чуть ли не влетаю в огромного мужика с неприятной мордой.

– Как хорошо, что вы уже проснулись, Валерия Дмитриевна. Я как раз пришел, чтобы увести вас на встречу, – незнакомый бугай без тени улыбки говорит со мной, а затем хватает за руку так, что даже больно становится.

После вчерашнего разговора с Матвеем, совместного времяпрепровождения с детьми и ужином, то, что происходит сейчас, буквально выворачивает меня наизнанку своей жестокостью.

– Где мои дети?! – голос срывается на крик моментально, пытаюсь вырвать руку из захвата, но это безуспешно.

Бугай вытягивает меня из комнаты и как какую-то куклу дергает за собой.

– У Матвея Давидовича спросите всё, если он вам, конечно, позволит задавать вопросы, – мужчина выплевывает эти слова еще грубее, чем прошлые, будто бы за одну несчастную ночь из обычной женщины я превратилась в самую настоящую опасную преступницу.

– Что происходит? Почему вы обращаетесь со мной так?! – голос дрожит, а перед глазами слезы.

Истерика усиливается, но едва ли это волнует моего конвоира. Он лишь рявкает на меня так, что спрашивать что-то еще я просто не решаюсь.

– Умолкни!

Даже когда я пытаюсь остановить движение, упираясь ногами в пол, уже через секунду меня просто тянут за собой дальше, дернув посильнее, так, что рука болит всё больше.

Так мы и оказываемся перед кабинетом Юдина, который вчера он показывал с такой легкостью и спокойствием, будто и правда решил позволить мне жить с детьми в его доме. Неужели что-то произошло, или вчерашнее было игрой?

Бугай стучит в дверь, а затем просто вталкивает меня внутрь, прежде чем зайти сам. Я запинаюсь и почти падаю, чудом удержав равновесие.

А когда поднимаю