Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

– Ясно, – отвечаю я, не зная, что еще сказать. Мы не настолько близки, чтобы я интересовалась его бывшей женой. Да о какой близости вообще может идти речь, если на кону стоят мои дети, судьба которых висит на волоске. Я сжимаю кулаки, как только снова думаю об этом, и в очередной раз убеждаю себя, что всё будет хорошо, и Диану у меня никто не отнимет.

– Так причем тут контракт и СМИ? – спрашиваю я, вспомнив про изначальную причину его прихода.

Стараюсь взять себя в руки, хотя изнутри так и рвется рой вопросов по поводу СМИ, его мыслей на этот счет, причин, почему экономка так поступила, и какую роль сыграла в этом Жанна. Я смакую это имя, примеряя на роль его жены, и гадаю, как она выглядит. Пресекаю эти мысли, возвращаясь в реальность.

– Это дело времени, когда о вас узнает весь город. Пока все гадают, кто изображен на этой фотографии с Кариной, вам не следует светиться. Как только вас увидят на улице и станут узнавать, медиа-издания быстро просекут про наличие у нас второй дочери. Вы не сможете скрываться в квартире вечно, ребенку и вам, в конце концов, нужен свежий воздух.

В его словах есть резон, ведь он озвучивает все те мысли, которые беспокоили меня всю дорогу до дома родителей. Я же невольно цепляюсь за его оговорку.

… про наличие у нас второй дочери…

У нас…

– И что вы предлагаете? – спрашиваю я вместо того, чтобы думать о чужих словах.

Мне сейчас как никогда раньше нужно взять себя в руки и держать эмоции под контролем.

– Вы с Дианой переедете ко мне. У меня охраняемый коттедж в элитном поселке. Вокруг периметра дома я поставлю своих ребят, так что беспокоиться вам будет не о чем. Сможете гулять во дворе дома сколько угодно, не тревожась о папарацци.

– Такое чувство, словно это уловка с вашей стороны, – настороженно произношу я.

Воцарилась недолгая тишина, во время которой я слышу гулкий стук сердца в ушах, а затем он наконец снова заговаривает.

– Это ваш шанс доказать, что вы и правда настоящая мать девочкам, как хотите показать. Считайте, испытательный срок. Если убедите меня, что и правда не меркантильная, я позволю вам оставаться матерью моих дочерей и не отниму их у вас.

Его слова заставляют меня оцепенеть, а сердце понимает его даже раньше разума. Колотится сильнее, чем обычно, не верит, что Матвей Юдин – не такой уж и монстр, как я себе представляла.

Я соглашаюсь, но где-то в глубине души тлеет огонек неверия, которое вопит о том, что всё только начинается. И радоваться мне еще рано.

– Доча, ты уверена? Ты же знаешь, я всегда тебя поддержу... – мама взволнованно топчется рядом, когда я уже оказываюсь у двери на выход с Дианой на руках. – И папа скоро приедет, такое Антону устроит!

Ни она, ни папа еще не успели узнать ничего лишнего. Но скоро это точно случится... не от меня, потому что я всё тяну и тяну, так от других родственников или соседей.

И тогда уже эти слова мамы не будут правдой. Понять такое она не сможет, как и отец. Никто не сможет...

Моя семья обозлится на меня и не поверит в оправдания. Раз уж статьи по этому поводу пишут, то я точно по их мнению ступила на кривую дорожку...

Поэтому я вру родной матери, несмотря на то, насколько это горько.

– Я соберусь со своими мыслями у Марины, а после вернусь и будем дальше разбираться... – для этого даже подругу себе новую придумала вместо Юдина.

Конечно, маме было тяжело поверить в то, что у меня есть кто-то настолько близкий, чтобы ночевать у нее, но при этом неизвестный никому ранее, но... всё же она сдается под натиском моей уверенности.

– Ладно... тогда удачи вам с Дианочкой у Марины... звони, если что, – мама говорит неуверенно и неохотно об этом, но позволяет мне открыть дверь и выйти в подъезд.

Пакеты с вещами Матвей унес с собой в машину, поэтому сейчас мама подает мне одну их своих сумок, в которую мы вместе сложили то, что было у нее дома.

Пара моих вещей и всё необходимое для Дианочки, чтобы она точно не волновалась о нас.

– Я люблю вас, – прежде чем закрыть дверь, вдруг слышу от мамы, – Пока-пока!

И на душе становится еще паршивее.

– Ба-ба! Па-ка! – Диана немного неуклюже, но мило машет ручкой на прощание, когда видит, как это делает моя мама.

– А мы тебя... – я же с трудом выдавливаю из себя хоть какой-то ответ.

А стоит остаться в подъезде одной, как тяжелый груз вины махом придавливает еще сильнее. Даже ложь во благо ощущается отвратительно.

Ведь Антон всё это время тоже был проклятым лгуном. От мыслей о нем к горлу даже тошнота подступает.

Но быстро спешу успокоить себя и иду к лифту. А на улице тороплюсь к машине Юдина, пока слишком много посторонних глаз нас не увидели вместе.

– Всё нормально? – спрашивает Матвей, на что я просто коротко киваю.

Пакеты с вещами уже в багажнике, сумка оказывается на заднем сидении, а Диана в детском кресле. Матвей наконец отъезжает от дома и какое-то время молчит.

Он часто смотрит в зеркало заднего вида, очевидно выцепляя так вид своей дочери.

Это заставляет меня чувствовать себя странно. Тот факт, что незнакомый мне человек рядом, действительно, отец моих детей.

Но я молчу и не мешаю наблюдать за Дианой. До тех пор, пока это не переходит в большее, стоит нам остановиться на светофоре.

– М-ма!... Тя-тя? – моя девочка дует губки и дергает ручками, привлекая к себе внимание.

Естественно, она сразу заметила Юдина, но заинтересовал ее он только в тот момент, когда она увидела его лицо лучше. Когда мужчина повернулся к ней, чтобы проверить, в порядке ли она.

– Это... – понимая вопрос дочери, как "кто этот дядя?", открываю рот раньше, чем успеваю придумать хоть что-нибудь.

И Юдин этим пользуется, отвечая раньше.

– Я твой настоящий папа, золотко, – он вдруг прямо говорит Диане