Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

— Ты только посмотри на себя в зеркало, Вик. Ты совсем не следишь за собой. Похудела отлично, выглядишь хорошо, но надо ведь и гардероб сменить, держаться уверенно. А тебе этого не хватает. Опять же, что ты дома тухнешь? Марта ведь уже не младенец, тебе не нужно сидеть около нее двадцать четыре на семь. Могла бы уже и няню нанять и, как и другие, начать вести полноценную светскую жизнь. И ты должна пробудить интерес Марка, мужчин постоянно надо удивлять! Ты же молодая, не мне тебя учить.

— Я… — говорю и спотыкаясь, невольно вжимая голову в плечи.

Критика свекрови обижает. Почему я должна вечно что-то из себя изображать и не могу просто посвятить время ребенку и дому разве это плохо? Да и неужели Марку нужна светская львица?

Такая, как Нора?

Зачем же он тогда женился на неуверенной полной девушке?

И опять же — как я должна уделять ему время, если он постоянно работает?

В попытке защитить и прикрыть сына Алевтина Дмитриевна просто берет и перекладывает вину на меня. Всё что угодно виновато — моя неуверенность, то, что я домохозяйка, то, что я не развлекаю Марка, но только не то, что, скорее всего, произошло на самом деле — Марк встретил Нору, и у них снова закрутилось.

— Ты не будь слабенькой неуверенной тютей, не позволяй Норе унижать себя. Она взрослая и поднаторела в этих играх, муж-то немолодой, но и ты не теряйся. Научись отстаивать свои личные границы.

Алевтине Дмитриевне будто нравится унижать меня под видом советов. И понятно, что она давно хотела мне их высказать. Вот только ничего нового, чего я о себе не понимаю, не говорит, и от этого тошно. Наверное, больше половины из этого правда, возможно, я должна поменять свою жизнь, измениться, вот только так больно узнавать, что ты, оказывается, всё делаешь не так!

При этом ты очень стараешься — но всё равно в глазах других проигрываешь более ярким, смелым, уверенным в себе!

Но кто сказал, что так надо?

Марк же любит меня такой, до появления Норы мы были так счастливы, и он никогда не критиковал и не унижал меня.

Так что же случилось?

Неужели старая любовь победила новую?

После завтрака я ретируюсь наверх, пока Алевтина Дмитриевна проводит время с Мартой, и с каким-то мазохизмом рассматриваю себя в зеркало. Долго выбираю, что надеть на запланированный с Марком обед, перерываю весь гардероб, всё кажется ужасно безвкусным, я просто в отчаяние прихожу!

Но за час до назначенного времени муж пишет сообщение, что он отправил за нами водителя, но сам он присоединиться к нам не сможет.

И почему я не удивлена?

— Поедим дома, да, солнышко? — отказывается свекровь от обеда в ресторане, а я и не возражаю. Нет настроения никуда ехать, когда вся я напряжена, словно оголенные электропровода.

Я несколько раз пытаюсь связаться с ним, не в силах терпеть до вечера. Всё внутри горит огнем, а внутренности скручивает от обиды и гнева, что Марк всё это время обманывал меня. Свекровь умоляет не раскрывать, что я теперь в курсе их отношений с Норой, не подставлять ее, снова уговаривает меня остыть, не рубить с плеча и прочее, а я…

А я настолько утонула в своих мыслях и взвинчена, что даже не слушаю ее.

Всё, о чем я могу думать, так это о том, что неважно, как я выгляжу и как держусь, главное то, это не дает Марку права наставлять мне рога. Ничто не дает.

Он последняя сволочь, если спутался с Норой и обманывает меня.

И сегодня я выведу его на чистую воду!

Когда к вечеру во двор дома въезжает его машина, я сломя голову несусь вниз. Сжимаю кулаки, не собираясь больше позволять ему врать мне по поводу своей работы, слияния и прочих отговорок, с помощью которых скрывает, что раньше у них с Норой были отношения.

Когда открывается дверь, и Марк заходит, я уже кидаюсь к нему, пользуясь тем, что ни свекровь, ни дочка не услышали его прихода и не спустились вниз, но он вдруг хмурится при виде моего возмущения и качает головой.

— Давай не сейчас, Вика. Мне сейчас не до праздных разговоров.

Он впервые говорит со мной настолько грубо, но отреагировать и обидеться не успеваю. Я замечаю, что на сгибе его локтя лежит женская ухоженная рука, а затем вперед шагает Элеонора Гольдберг.

Вся заплаканная, но даже слезы не портят ее красоты, что не может не раздражать.

Жмется к Марку, совсем меня не стесняясь, и меня озаряет неприятная догадка, от которой сердце начинает в тревоге биться сильнее.

Неужели советы свекрови были напрасны, и уже не имеют значения?

Что если Марк привел ее, чтобы признаться в том, что у него другая женщина?

Что он уходит к ней и пришел забрать вещи.

Мои нервы на пределе, я стискиваю кулаки и уже хочу взорваться, как Элеонора меня опережает, словно специально хочет не дать мне права голоса.

— Добрый вечер, Виктория. Спасибо вам, что пригласили. Мне сейчас так нужна дружеская поддержка, — говорит она и с нежностью глядит на моего мужа.

Ее слова заставляют меня нахмуриться непонимающе, и Марк отводит меня в сторону, говорит безапелляционно, словно я обязана подчиняться.

— Приготовь Элеоноре гостевую комнату. Она будет ночевать у нас. Ей сейчас нельзя оставаться одной. Лев при смерти.

— Ч-что? — выдыхаю я.

Я многое себе представляла, когда увидела на пороге бывшую женщину Марка, но не думала, что он настолько циничен, что не просто оставит ее у нас на ночь, больше не скрываясь, но и заставит меня стелить им постель.

Да и почему она вообще тут? Разве не должна любящая жена сидеть у одра умирающего супруга? Я было порываюсь намекнуть Марку об этом, но меня останавливает его холодный взгляд.

— Всё потом, Вика. Иди, не заставляй Нору ждать.

Он резко дергает галстук, снимает его и кидает раздраженно на диван. Явно зол, даже слова цедит сквозь зубы, а на мои слезы не обращает никакого внимания. Словно даже снизойти до объяснений ему влом и мои эмоции побоку.

Давай, Вика, ублажай мою любовницу, не мешайся под ногами. Так, что ли?

В этот момент вниз бегом спускается улыбающаяся Марта, которая прыгает на отца, и я отступаю, побоявшись закатывать скандал при дочери.