Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич

— Рада, что не пришлось приводить тебя в сознание принудительно. С другой стороны… так и должно быть. Иначе бы я не выбрала тебя, а ты меня.

Я не ответил, погружённый в созерцание её восхитительного образа. Невольно задавался вопросом: как так получилось, что я упустил такую женщину? Не смог уберечь? И пусть именно она стала той соломинкой, которая перевернула мир, породив самую масштабную революцию в истории Литании, но это было слабым утешением. Закралась предательская мысль, что искин — это хоть что-то. Последняя частичка возлюбленной, которая живёт в реальном мире. И женщина точно прочла мои мысли.

— На самом деле мой образ не столько в искине, сколько в тебе. Не будь его у тебя в душе — никакая программа, даже столь развитая, как современные республиканские боевые искины, не смогла бы достучаться до твоего сердца. Никогда не забывай об этом! Не подменяй глубокое чувство, живущее в душе, имитацией. Но я знаю: ты так не поступишь. Потому что любишь меня. Поэтому выполнишь то, ради чего я приняла смерть: нашу с тобой Экспансию.

— Сделаю, Ри, куда я денусь… — пришлось отвернуться от яркого образа, чтобы натурально не раствориться в нём без остатка. — Что я должен делать?

— Это ты мне расскажи, а я послушаю, — приподняв брови, Валери откинулась на спинку креслица. Сделала глоток. Я словно завороженный наблюдал, как комочек жидкости прокатывается по её горлу. Настолько естественный жест! Настолько знакомый!

— Ты права, — опять заставил себя оторвать взгляд и заглянул уже под полуприкрытые веки. — За годы без тебя многое изменилось. Изменилось прежде всего во мне. Я научился жить в Республике. Стал адекватным ей. При этом она не исказила моих изначальных потенций. Боевые искусства. Игра на грани фола. Самоотверженность. Мы с сёстрами нашли друг друга. Ты была права, проча нам жизнь в стае. Но и то, что я пережил на Земле после твоего с Ди исчезновения, наложило свой отпечаток. Мне интересно играть. Создавать комбинации житейских ситуаций. Это получается… как-то само собой. Поэтому… я смогу заняться реколонизацией Псиона. Не уверен, что доведу начатое до конца… пока плохо представляю, как вообще возможно выживать в том вертепе… но постараюсь заварить серьёзную кашу!.. Возможно, получится как у нас с тобой.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда ты начала, а другие продолжили. Смерть не позволила тебе закончить самой.

— Хорошо. Я поняла. Тогда начинай, и пусть Вселенная содрогнётся под поступью Высшего!.. Птенца моего гнезда… — мы помолчали, смакуя вино. Вокруг была имитация реальности, в моих руках — имитация вкуса, напротив — имитация моей рано ушедшей возлюбленной. Сплошная имитация, но на выходе почему-то получалась исполненная естественности беседа, сдобренная самыми настоящими эмоциями. И словно уловив мои мысли, Валери продолжила допрос: — Много ключевых слов. Много того, что анализатор распознал как поворотные точки. Но для запуска следующих алгоритмов мне потребуются максимально конкретные ответы. Ответишь на формальные вопросы?

Всё очарование момента рухнуло в момент. Всё это было… когда-то давно заложено, и сейчас лишь отыграно. Чудес не бывает. Но эмоции у Валери тогда определённо присутствовали. Скорее всего, она верила именно в такое будущее. Хотела верить. Потому и писала на позитиве. Так что её чувства были настоящими, как и мои теперешние. Воистину, чудес не бывает… помимо тех, которые мы делаем сами. Высшая сделала чудо, предсказав когда-то именно такую линию нашего разговора, с его позитивным итогом. Поэтому я, хотя сначала дёрнулся, но быстро успокоился и вполне дружелюбно проговорил:

— Да.

— Ты вошёл в состав стаи?

— Да.

— Какую роль в ней выполняешь?

— Мечник. Единственный в стае.

— Доверяют ли тебе кошки командовать?

— Да. Мне поручали роль Старшего в бою.

— Ты уже участвовал в посвящении в валькирии молодой кошки?

— Да.

— Тебе доверили её наставлять?

— Да…

Большинство вопросов касалось внутренних отношений в стае. Валери отлично знала эту сторону республиканской жизни, и без всяких политесов спрашивала именно то, что было по её мнению существенно. Но и иллюзий она не строила. Знала все недостатки стайного образа жизни, все его застарелые сложности. Были здесь и вопросы про исключение из стаи других кошек, и про моё участие в отношениях с другими стаями. Позабавил вопрос про количество дуэлей из-за меня между кошками. Много чего было. Ряд вопросов касался более широкого спектра моей жизни в Республике и за её пределами.

— Наметились ли у тебя личные деловые контакты с хозяйственными родами Республики?

— Да.

— Контакты с Хозяйственной Основой?..

— Да.

— Личные доверительные отношения с Высшими?..

— Да.

— Вы только спали или вместе решали конкретные вопросы?..

— Решали вопросы… и спали, разумеется.

— Привлекали ли тебя к миссиям по линии Дальней разведки?

— Да.

— В Полновесных или во Внешних колониях?

— И там и там.

— Исходила ли инициатива какой-либо миссии от тебя самого?

— Да…

Признаться, глубина проработки вопросника поражала. Валери будто умела видеть сквозь время, настолько прозорливо они звучали. И я старался быть с образом моей возлюбленной максимально откровенен и отвечать максимально конкретно. Лишь иногда позволял себе уточняющие пояснения — которые, впрочем, Высшая принимала с благосклонностью, давая высказаться. Какие при этом шестерёнки проворачивались в программных алгоритмах? Какие запускались процессы? Я не знал, но подозревал, что стал участником чего-то глобального.

— Сильно ли мой искин тебя домогается?

— Да.

— Тебе это мешает?

— Сложно сказать… — протянул, только теперь поняв далеко не рядовой подтекст вопроса. Он явно выбивался из прошлых. Более того…

Я поднял взгляд и всмотрелся в глаза… этого самого искина, который задавал мне сейчас вопросы о нём самом. Это было похоже на уникальную особенность человеческого разума — на его способность благодаря телу и его органам чувств сопоставлять свои внутренние состояния с внешним миром, чего был лишён чистый компьютер. И вот этот самый компьютер сейчас старался провести это самое сличение! Благо, я ответил, не задумываясь, как отвечал на все прочие вопросы. Возможно, потому они и были заданы в числе последних, чтобы не вызвать у меня рефлексии и каких-то опасений. Заставить отвечать максимально откровенно.

— Спасибо, Леон, за честные ответы. В целом, я уже дала тебе напутствие, и сейчас лишь подтверждаю его. В частности же… искин больше не будет тебя донимать.

Новый поворот ещё больше усложнял и без того непростую дилемму, так что промолчать я не мог.

— Валери, не сочти это проявлением неуважения к твоей Памяти, но благодаря искину я чётче вспоминаю наши с тобой прошлые похождения. Для меня это важно. Нет, я не живу прошлым… Всего лишь интересная игра, порой вызывающая грустную, но светлую улыбку.

— Тогда просто дам тебе ключевую фразу, которая заставит её сбавить обороты. Ты уже большой мальчик, надеюсь, разберёшься, когда в них возникнет надобность.

Поразительно! Она и такой исход предусмотрела! Ну, чертовка! А ещё всё это жутко напоминало какую-нибудь непристойную игру. Там тоже, когда уже невмоготу, требуется произнести стоп-слово… Разумеется, я согласился.

Яхта «Селенга», несколькими часами позже

Старшая встретила меня немного смурным взглядом. Она чего-то явно не одобряла. И это что-то не заставило себя ждать.

— Это всё имитация, Кошак.

— Я знаю, — лишь буднично пожал плечами в ответ.

— И что, ты так просто это принимаешь?

— Милена, кошечка моя, а скажи, ты сама можешь разобраться, когда играешь для меня, а когда делаешь ровно то, чего хочешь сама?

Валькирия, хотевшая было рубануть что-то наотмашь, замолчала на полуслове. Задумалась. Всё же она девочка умная. И хваткая. А в моих словах было что угодно, но только не бессмысленное сотрясание воздуха.