Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич
— Честно говоря, мне вообще наплевать, где жить. Я буду работать, а не торчать в комнате. Для ночных же бдений только кровать и нужна… хотя и татами за глаза… Но скажи мне вот что, Аня: где я здесь размещу стаю?
— Стаю? — опешила орденка, только сейчас начиная подключаться к хитросплетениям моих логических цепочек.
— Я — мечник стаи. До сих пор. Валькирии наотрез откажутся меня отпускать, да и я не горю желанием расставаться с ними. Мне нужно в общей сложности двенадцать спальных мест, и такой же вместимости душевая зона.
— Да ну его нафиг, Леон! — рыкнула рыжая, прижимая меня к стене. Её глаза горели злостью и… возбуждением. — Орден как-нибудь разберётся с твоей стаей, не переживай.
— Это — мои девочки, а я — их кот. Не в компетенции Ордена решать такие вопросы.
— Что, думаешь, мы тебя тут не удовлетворим? С другими сёстрами? — голос мечницы уже дрожал. Она хотела. Сильно хотела, а тут я со своими бредовыми претензиями! Оказывается, позиция стороннего наблюдателя в катере не прошла даром — а может, республиканка с самого начала ждала от нашей встречи большего. Она же снежка! Пламенеющая натура! Да ещё и валькирия, которые, как я подозревал, бывшими не бывают…
— Я предупредил, рыжая, — пожал плечами и присосался к её губам, понимая, что без этого пламенеющая снежка просто не сможет соображать. Ей срочно был нужен выход сексуальной энергии, да и меня, если честно, потряхивало от близости с этим чудом природы.
До кровати мы не доползли. Слились в экстазе прямо на тренировочной зоне, в лучших традициях валькирьих стай. Да и эта бестия, до того демонстрировавшая поистине чудеса выдержки и показную правильность, напрочь утратила все эти качества, едва дорвалась до сладкого. Бесновалась, давила полями, рвала когтями — и всё это под аккомпанемент нашего с ней рычания, стонов, переходящих в какое-то утробное то ли шипение, то ли мурчание. Даже принцесса предпочла отойти подальше. Сначала скрылась в душе, а после перебазировалась в маленькое техническое помещение с приёмником пищи. Мы же и не думали успокаиваться!
Это было какое-то наваждение. Я совершенно слетел с катушек, и дело было не только в полях рыжей чертовки. В одно сложилось столько всего, что невероятным образом переплелось в этой потрясающей девочке и буквально само рвалось наружу в порывах страсти. Рыжая и зеленоглазая, как моя погибшая Ри. Эмоциональная, активная, глубокая — как моя Ми. Тренер, как Вик. И мечница. Настоящая мечница, с такими восхитительными — на вкус? запах? — полями. Лишь теперь я с запозданием осознал, насколько мне не хватало мечницы под боком. Всё было отлично, даже принцесса смогла заполнить пустоту в душе своей простой человеческой нежностью, своей готовностью сдаться, отдаться — вся, без остатка. Но космос, как же мне не хватало мечницы!
Сколько времени мы вот так бесновались, катаясь по полу, сложно сказать. Пришёл я в себя рывком. Сполз с почему-то оказавшейся подо мной рыжей, откатился в сторону душевой комнаты и здесь наткнулся… на сапоги. Поднял взгляд. Передо мной, на корточках, сидела незнакомая пепельноволосая метиллия и ехидно скалилась.
— Ну, здравствуй, Кошак. А вживую ты — ещё тот Кошак, оказывается! — воскликнула женщина, безо всякого пиетета впиваясь в мой имплант.
Честно говоря, я совершенно не ожидал такого хода. Не знаю, чего она хотела добиться, но мои поля сработали на одних рефлексах, отсекая признанное опасным действие. Я перекатился набок, бешеными глазами буравя пепельноволосую… и накинулся на неё с когтями. Теперь уже девочка растерялась. Принялась отступать к стене душевой зоны, пытаясь отгородиться собственной пеленой от грозных, сыплющихся непрерывным потоком росчерков в океане цветных разрядов.
Рыжая сориентировалась первой; подскочила, как ужаленная, бросаясь на меня со спины. Из глубины комнаты, из одного из кресел гостевой зоны, выметнулась ещё одна мечница, также метиллия. До того как Аня начала действовать, эта сидела, пялясь на происходящее ставшими по пять копеек глазами. Вдвоём девчонки зашли на меня со спины, но пускать в ход поля не спешили, попытались скрутить за счёт собственного веса. Это оказалось их роковой ошибкой. Я почувствовал колебание естественного фона враждебных полей позади, и небрежным взмахом руки разбросал обеих.
Орденки ещё поднимались, метиллия напротив с удивлением и некоторой паникой во взгляде наблюдала за очередной серией моих ударов, когда в комнату влетела принцесса и, недолго думая, повисла у меня на руке, с криками:
— Леон, ты что творишь⁈ Успокойся! Покалечишь бедную девочку!
Отповедь Ярославы неожиданно возымела эффект, я прекратил наносить удары, отступил. Метиллия тут же выскочила из угла, куда я её зажал, и замерла по центру тренировочной зоны, в бойцовской стойке, готовая принять бой. Двое других мечниц также подтянулись к своей товарке, занимая места по левую и по правую от неё руку: женщины отлично знали своё место в боевой группе, так что действовали на одних боевых инстинктах. А боевая группа мечниц Республики, как я знал не понаслышке — это сильно. Это единый слаженный организм, здорово чувствующий партнёра полями, готовый действовать уже на одних чувствах сродства. Так что сейчас республиканки стояли, окружённые переливающимся тройным коконом, и от них ощутимо веяло шевелением первородных энергий, их волнением, предвкушением скорой схватки.
Я посмотрел на изготовившихся к бою мечниц, хмыкнул и убрал импланты. Опустил пелену.
— Знаешь их, рыжая? Предупреди, если в следующий раз решат пошалить с имплантом — пусть сначала спросят. Я к нему никого просто так не подпускаю. Ни одну драную кошку. Уяснили, мечницы?
— Ну ты и наглец! — восторженно воскликнула вторая метиллия.
— Я уже пару лет в стае. Если бы каждой не пойми кому позволял имплант драть — сейчас бы с вами здесь не стоял. Это уже на уровне инстинктов. Хотите нормального общения — уясните правила. Не хотите — не удивляйтесь, когда в следующий раз осознаете себя в регенераторе.
— Сёстры, я думаю, вам лучше прислушаться к его словам, — в обращённом на меня взгляде рыжей не было ни тени ярости, небрежения, только глубочайшая задумчивость. — Ему когти Викера Э’Стил ставила. А уж сколько у него за плечами практики… У Тины-Смерть есть фетиш, она при встрече сначала когтями дерёт без всякой жалости, и только потом отдаётся этому… Кошаку. Так что делайте выводы. При такой насыщенной личной жизни, когда через день в регенераторе просыпаешься, многие вещи начинают восприниматься иначе, входят в инстинкты. Предлагаю работу имплантом с ним вообще минимизировать, лучше полями приласкайте, если так неймётся.
— Какой серьёзный мужчина, — только покачала головой жертва моего недавнего срыва. — Истинный псионец. Тут даже генетические карты не нужны, чтобы это понять. Сдаётся мне, хороший сюрприз в этот раз ждёт их лордов! Если уж он их не поставит на место, я вообще не знаю, кто ещё…
— Скорее валькирия, её мужская ипостась, — не согласилась вторая метиллия. — Что в сексе, что на татами — общие признаки налицо. Мы как-то с сестрой пытались валькирию соблазнить… Немного заигрались полями, так она точно как этот, сначала импланты выпустила, а уже потом голову включила. Только смотри, Кошак, не забывай, что ты — мальчик. Отличие всё же есть…
— Да? И в чём же оно? — вздёрнул брови в показном удивлении. — В том, что они, в основном, по мальчикам, а я — по девочкам?
Моя реплика окончательно разрядила обстановку, мечницы заулыбались, опустили свои защитные рубежи, пригасили поля. Ко мне подошла моя недавняя противница, погладила по плечу, провела пальчиком по планете-прародительнице на груди. В её глазах, пристально вглядывающихся в мои глаза, стояли серьёзность пополам с игривыми бесенятами.
— Тут ты не до конца прав, Кошак. Вроде бы формально — так и есть, разница небольшая. Вот только не забывай, что самая активная часть республиканок — девочки. Знаешь, что это значит? Что тебя будут склонять куда сильней той валькирии. Прямо здесь склонять, в этой самой комнате. И ты уступишь. Чуть-чуть покочевряжишься для порядка, и уступишь.