Магическая штучка, или Невеста с характером - Анна Рэй

Просмотрев составленный список, я добавила еще один столбец: неопределившиеся.

— Пиши! — приказала умному перу, и оно вывело «Неоперившиеся».

Стержень жалобно затрясся, заметив ошибку. Но я его успокоила:

— Не дрожи! Может, неоперившиеся они.

Когда я смотрела на Зосю, вспомнила нашего соседа лера Швейка: грудь колесом, ножки… как у козы рожки. И на принца кандидатка особо не смотрела, все больше на Страшневицкого. Зачем тогда, спрашивается, пришла на Отбор?!

Самопишущее перо со мной согласилось и тут же подрисовало рядом с Зосей копыта. А я крепко задумалась: куда Вражинку-то впихнуть? Она ни в один из списков не лезет, хотя это и понятно — с такой-то выпуклой комплекцией.

— Ладно, добавим ее пока к «Неоперившимся», — предложила я и вытерла рукавом испарину со лба.

Пока распределяла невест по группам, притомилась. А как иначе? Нужно ж подготовиться к слежке: изучить биографию, повадки, слабые места.

— Пф-ф, — фыркнула Полли, ткнув лапой в тетрадь.

— Согласна, досье пока непроработанное. Но ведь это только начало. Сперва мы забьем кандидаток… — Змеелисица пискнула и закрыла лапами глаза. — Забьем имена в столбцы, — поправилась я. — Затем соберем недостающую информацию. А для этого нужно за девицами проследить.

Змеелисица радостно зафыркала, соглашаясь со своим любимым занятием, а заодно стащила со стола очередной кусок.

— Только, боюсь, ты скоро не то что следить, а ползать не сможешь! — возмутилась я. — И за деревом не спрячешься, габариты не позволят.

Зверь жалобно завыл, а серебристое перо нарисовало внизу страницы маленького лисенка с несчастным взглядом.

— Спелись, — посетовала я.

В лавку тем временем вернулась маменька, победно размахивая вечерним выпуском газеты.

Мое внимание привлекла статья Жофрея Клокана, главного писца Протумбрии и пресс-секретаря Отбора. В рубрике «Отборные невесты» имелись портреты кандидаток, а еще был указан возраст и место рождения. Переписала данные в свою черную книжечку и уже собиралась выбросить газету, как вдруг на глаза попался анонс первого тура под названием: «Модный приговор».

Борзописец сообщал, что на первом этапе невесты должны удивить высокое жюри нарядами. Какими такими нарядами? Удивить я могу только блохой-следилкой! В крайнем случае, подушкой-пукалкой или летающей ступкой.

А ведь в приглашении из дворца был намек на наряд. И где я его возьму в такой поздний час? Эх! Маменька оказалась права: придется позаимствовать у нее свадебное платье. Другого-то все равно нет.

На следующее утро я проснулась с отчетливым чувством приговора. Полли спала, обняв форму для выпечки, а маменька бодро орудовала на кухне в фартуке с надписью: «Отбор на выживание».

— Подъем, золотце мое! Примерь! — Мама указала на свое старое свадебное платье.

— Мам, давай скажем, что я заболела. Это лучше, чем выйти к публике в торте с оборками и розочками!

— Нет, доча, ты не просто выйдешь. А выйдешь, гордо подняв голову. В этом платье я поймала твоего отца. И пусть он сбежал, но платье свое дело сделало! — с этими словами она с вызовом посмотрела в зеркало.

Я тоже припала к зеркалу, после того как примерила злосчастное платье. И ахнула. Кремовое кружево, пышная юбка, рукава-фонарики сами по себе выглядели неплохо. Но все вместе напоминали даже не торт с розочками, а кочан капусты.

— Мило, — выдавила я.

— Зефирка ты моя! — растрогалась маменька. — Иди, удиви всех. А если кто обидит — бей локтем под ребра, как я тебя учила.

Полли смотрела на меня с выражением полного отчаяния, закрыв лапками мордочку. А мама решила «добить», соорудив оригинальную вечернюю прическу, предварительно накрутив пряди на бигуди, которые достались ей еще от бабушки.

Во дворец я прибыла во всеоружии, то есть нижние юбки были взбиты, волосы напоминали кокон. Я встала в углу, стараясь слиться со стенкой.

В холле уже толпились невесты, каждая в наряде, достойном лучших королевских приемов. Платья пестрили блестками, стразами и мерцали магической подсветкой. У Этель платье пело, у Мальвин шлейф вился во весь коридор.

— О, кто-то напялил бабушкино платье! — хмыкнула Ханка, демонстрируя модный яркий наряд с укороченной юбкой.

— А кто-то вовсе забыл его надеть, — парировала я.

— Ты ничего не понимаешь, это стиль ретро, — подключилась к травле Вражинка. — Даже запах нафталина сохранился, и духов не надо!

— С твоими фермерскими ароматами коровьих лепешек не сравнить, — огрызнулась я.

— Думаешь, тебя кто-то оценит в этом чуде народного промысла? — высокомерно бросила Мальвин.

— У меня хотя бы есть что оценивать. А вот у тебя такое количество разрезов, что наряд держится исключительно на честном слове, — не сдавалась я, хотя перепалка начала утомлять.

— Тихо, девочки, не ссорьтесь! Конкурс начинается! — прошептала Мирослава и подмигнула мне. — Не обращай на них внимания! У тебя прекрасный наряд.

Я в ответ криво усмехнулась. Сама понимала, что мой наряд немодный, но платье на мне неплохо сидело, и в целом было миленьким. Если бы не жуткие розочки.

Тем временем зал наполнялся приглашенными гостями и журналистами. Принц Кристиан в окружении членов жюри сидел в первом ряду.

Наконец к собравшимся зрителям вышел лер Шипка.

— Добро пожаловать в первый тур Отбора под названием «Модный приговор»!

Прозвучали фанфары, мигнули вспышки магокамер, журналисты замерли в ожидании сенсаций. Все взгляды устремились на конкурсанток. То есть на нас.

— Каждая участница пройдет по подиуму и оригинальным образом представит свой наряд, — давала нам последние инструкции лира Шрапнель. — Вы должны продемонстрировать достоинства, грацию и чувство вкуса…

— Которое я дома забыла, — пробормотала я.

Первыми на подиум вышли Мальвин и Этель. Они гордо вышагивали под музыку. Их платья светились в темноте, меняли цвет. У Этель за спиной выросли иллюзорные крылья, а у Мальвин подол платья вдруг взлетел ввысь сотнями сиреневых бабочек.

— Аплодисменты первым участницам Отбора! — объявил секретарь.

Далее выступали темные магички. Платье Адель Винкс напоминало фужер из черного стекла. Сама девица демонстрировала высокомерие. Желанка выплыла в алом, на середине сцены ее платье вдруг охватил огонь и тут же погас, оставляя после себя