Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

Первым шагнул отец. В дорожном плаще, с лёгкой усталостью и улыбкой, которая сразу сделала его моложе. За ним — Ричард, высокий, в тёмно-зелёном плаще, и он искал меня взглядом, пока не увидел — и улыбнулся. Следом — Грегор, чуть позади, и сразу же взглянул на Лидию.

— Мы вернулись! — сказал отец, и мама вышла навстречу, обнимая его так, будто они не виделись много месяцев.

Ричард подошёл ко мне. Я не знала, что сказать, и просто улыбнулась.

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

За ними из портала вышли слуги: двое с вещами, маленький сундучок в руках и мешки. Они прошли во двор и остановились, ожидая указаний. Остин и Маркус сразу пошли помогать, забирая багаж и провожая слуг к отведённым комнатам. Жерар распоряжался на месте, направляя прибывших и вещи в дом.

— Мы взяли немного, — сказал Ричард, — но хотим побыть здесь хотя бы неделю.

Я кивнула, чувствуя, что слова сейчас не нужны. Я взяла его за руку и повела в холл. Внутри уже ждали накрытые столы и горячий чай.

Отец с мамой прошли в малую гостиную, где горел камин, и я слышала их голоса, смех и перешёптывания. Мама сидела рядом с ним, касаясь его рукава, и они говорили так быстро, как будто боялись упустить время.

Грегор стоял у окна рядом с Лидией, и они говорили негромко, но я видела, как он легко касается её локтя и как она улыбается — открыто, доверчиво.

— Ты устал с дороги? — спросила я Ричарда, и он рассмеялся:

— Порталом устать невозможно. Я больше устал ждать этой встречи.

Эста уже вносила в малую гостиную поднос с чайниками и тарелками с карамелизованными фруктами. Следом шла Ида, неся горшочек с мёдом. Она застенчиво улыбнулась Ричарду и быстро поставила горшочек на стол, а затем скрылась на кухне, где уже вовсю звенела посуда.

Остин и Маркус расставляли вещи по комнатам. Мира принесла ещё охапку сухих цветов и поставила их в приёмной. Улья с Ив заканчивали накрывать стол — появлялись свежие скатерти, которые они накануне отгладили.

Час спустя мы все сидели в малой гостиной. Отец — у камина, мама — рядом с ним, Ричард — рядом со мной на старом бархатном диване, Грегор и Лидия — у окна, где они рассматривали листья на деревьях. Все разговаривали, перебивая друг друга, смеялись и радовались.

— Я так скучал по этому дому, — сказал отец.

— А я по тебе, — ответила мама, беря его за руку.

Я смотрела на них, на Ричарда, на Грегора и Лидию, и чувствовала, что этот момент — настоящий подарок. Подарок, который нельзя купить, который можно только пережить, запомнить и хранить в сердце.

Прошло несколько дней с того вечера, когда замок наполнился голосами и смехом. Мы гуляли по весеннему лесу, сидели до ночи у камина, говорили о том о сём — о планах на лето, о саде, о новых книгах, которые я хотела привезти из столицы. Ричард был рядом, и это казалось таким естественным, что я перестала удивляться его присутствию. Он помогал Остину чинить сбрую, спорил с отцом о старых картах и даже помогал Эсте на кухне — почистил горшок с такой сосредоточенностью, что та расхохоталась.

Но сегодня, когда я сидела в малой гостиной с книгой, в дверях показался отец.

— Мэри, — сказал он негромко, и я подняла голову. — Нам нужно поговорить.

Голос его был спокойным, но я уловила в нём ту особенную серьёзность, которая появлялась у отца только в важные моменты. Я отложила книгу, встала и пошла за ним в малую гостиную, где горел камин. Он прикрыл дверь, и мы остались вдвоём.

Отец сел в кресло у огня, я — напротив. На столике между нами стояла свеча, и её пламя слегка колыхалось от сквозняка. Отец не сразу заговорил, и я чувствовала, как тишина наполняется смыслом.

— Ричард говорил со мной вчера вечером, — сказал он наконец. — Он попросил твоей руки.

Я замерла, и сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Я не знала, что сказать, но внутри, где-то глубоко, проснулось то, что я не решалась назвать даже самой себе.

— Он человек честный и достойный, — продолжил отец, глядя на меня. — Он уважает тебя, твой дом, твой выбор. Я не против. Но я сказал ему, что решать должна ты. И что я не буду на тебя давить.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь.

— Я знаю, что ты сильная, Мэри. И я знаю, что ты умеешь слушать своё сердце. Поэтому я не скажу тебе, что делать. Я скажу только то, что знаю: Ричард ждёт тебя в соседней комнате. Он хочет поговорить с тобой наедине. И он боится так же, как ты сейчас.

Я смотрела на отца, и в его глазах была та тихая уверенность, которую я помнила с детства. Он не давил, не советовал — он просто был рядом.

— Я не знаю, — начала я, но голос сорвался.

— Ты знаешь, — сказал он. — Ты просто боишься признаться. Иди, Мэри. Поговори с ним.

Я поднялась, чувствуя, как ноги слегка дрожат. Но я вышла из гостиной и прошла через холл к соседней двери.

Я остановилась перед ней, сделала глубокий вдох, и шагнула внутрь.

Комната была небольшой, почти пустой — только кресло у окна и стол с подсвечником. Ричард стоял спиной ко мне, глядя в окно, и я видела, как он сжимает край подоконника. Когда дверь приоткрылась, он обернулся.

— Мэри, — сказал он, и