Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

Я шагнула ближе. Свет свечи падал на его лицо, и я видела, как он волнуется — пальцы чуть дрожат, он переводит дыхание.

— Я просил твоего отца о твоей руке, — продолжил он, и теперь его голос звучал твёрже. — Не потому, что мне нужен замок. И не потому, что это требует император. А потому что ты — та, с кем я хочу прожить свою жизнь.

Он подошёл чуть ближе, и я чувствовала его тепло, его присутствие.

— Я знаю, что мы знакомы не так долго. Я знаю, что у тебя есть свои планы, свой дом, своя свобода. Я не хочу отнимать у тебя свободу. Я хочу быть рядом с тобой.

Я смотрела в его глаза, и в них я видела не жадность, не расчёт — только ту самую тихую просьбу, о которой говорил отец.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала я.

— Скажи, что подумаешь, — ответил он. — Скажи, что я могу ждать. Я не тороплю тебя, Мэри. Я просто хочу, чтобы ты знала: я сделал этот выбор. И я буду ждать твоего.

Я стояла перед ним, чувствуя, как в груди тесно от слов, которые я ещё не произнесла. Ричард ждал — спокойно, без нетерпения, и в этом ожидании не было давления, только уважение. Я смотрела на него: на его глаза, которые светились в полумраке комнаты, на руки, сжимающие край подоконника, и на то, как он смотрел на меня, — будто я была единственным человеком на земле.

Внутри меня что-то дрогнуло. Не страх, не сомнение — а тот самый глубокий, тихий голос, который всегда подсказывал мне правильный путь. Я вспомнила, как встретила его в зимнюю метель, как он молча сидел у камина, как я ждала его писем и как наша встреча у южного входа заставила моё сердце биться быстрее. Вспомнила, как он привёз запасы, как смеялся с Эстой, как смотрел на меня через стол, когда я говорила о своём замке.

Я не искала мужа. Я не искала никого. Но он пришёл. Не как претендент, не как охотник за приданым, а как человек, который увидел меня и остался.

Я шагнула ближе. Теперь между нами было не больше шага, и я чувствовала его дыхание.

— Я не хочу ждать, — сказала я. — Я хочу сказать «да».

Он замер. На мгновение мне показалось, что я ослышалась, но потом я увидела, как его глаза засветились, и он несмело улыбнулся.

— Правда? — спросил он.

— Правда, — ответила я. — Я не знаю, как всё сложится, но я знаю, что хочу быть с тобой. Что я выбираю тебя.

Он шагнул ко мне, осторожно, как будто боялся спугнуть, и взял мои руки в свои. Они были тёплыми.

— Я буду беречь тебя, Мэри. И твой замок. И твою свободу. Обещаю.

Я кивнула, чувствуя, как на глазах выступают слёзы — но не печали, а тихого, светлого счастья.

— Я знаю, — сказала я.

Мы стояли в этой маленькой комнате, и за окном уже сгущался вечер, и в воздухе пахло весной. Где-то в замке слышались голоса, смех, звон посуды — но здесь, между нами, была только тишина. И в ней я чувствовала себя дома.

Решение было принято, и замок ожил снова. Свадьба — это не просто праздник, это событие, которое требовало подготовки, и каждый уголок замка, каждый слуга и даже лошади в конюшне были вовлечены в этот процесс.

Отец первым делом отправил вестника в столицу: официальное извещение о помолвке, с просьбой подтвердить дату и передать приглашения тем, кто должен быть при дворе. Он подошёл к этому со всей серьёзностью, и я видела, как он перебирает бумаги, составляя список гостей.

— Мы не можем устроить свадьбу прямо завтра, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели в кабинете. — Нужно время. Ричард согласился, что через месяц будет достаточно.

— Месяц, — повторила я, и внутри что-то ёкнуло. — Это так скоро.

— Это достаточно, чтобы всё успеть, — ответил он. — Я займусь официальной стороной. А ты с мамой готовьте остальное.

Мама сразу взяла на себя главное — платье.

— У нас есть ткани, — сказала она, разворачивая передо мной рулон тяжёлого белого шёлка, который мы нашли в старом сундуке в гардеробной. — Этого должно хватить. И отделка — кружево, бисер, вышивка. Улья и Ив помогут.

Я стояла перед большим зеркалом, пока они прикладывали ткань к плечам и обсуждали фасон. Мама говорила о лифе, о рукавах, о длине, а я смотрела на своё отражение и видела, как рождается что-то новое — и красивое, и волнующее.

— Мы сделаем простое, но изящное платье, — сказала мама. — Не пышное, чтобы ты чувствовала себя свободно. С вышивкой по подолу — узор из полевых цветов.

Улья и Ив сидели тут же, уже начиная вышивать пробные стежки на обрезках. Ив улыбнулась и сказала, что это будет лучшее платье, которое она когда-либо шила.

Лидия взяла на себя организацию праздника. Она и Эста обсуждали меню, составляли список блюд и делили обязанности. Эста стояла у плиты, жестикулируя половником:

— Я испеку большой пирог с мясом. И жаркое из баранины. И голубцы с грибами. А на сладкое — медовик.

Лидия записывала, и в её глазах светился такой же азарт, как у Эсты, хотя она старалась держаться официально.

Маркус и Остин занялись двором. Они подравняли дорожки, поправили забор у конюшни и даже поставили новую скамейку у входа, на которой можно будет сидеть летними вечерами. Маркус обещал к празднику украсить арку у ворот живыми цветами.

— Будет красиво, — сказал