Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова

чудовище, лорд Блэквуд, — восхищенно прошептала я, обмакивая перо в чернила.

​— Я знаю, — на его губах на мгновение промелькнула хищная, обжигающая улыбка, от которой по спине пробежали мурашки. — А теперь — маски на лицо. Они идут.

​Тяжелые дубовые двери кабинета не просто открылись — их буквально распахнули с пинка. В комнату стремительно вошли трое мужчин в глухих бордовых плащах, расшитых серебряными нитями Инквизиции. Возглавлял трио высокий, поджарый старик с лицом ястреба и холодными, как замерзшая грязь, серыми глазами. На его поясе мерно покачивался золотой маятник, пульсирующий ядовито-зеленым светом.

​За их спинами, тяжело дыша и тихо порыкивая, переминалась с лапы на лапу гончая Пустоты — мерзкое создание без шерсти и глаз, чья пасть состояла из трех концентрических кругов острых зубов. Тварь сразу же задрала нос к потолку и глухо зарычала, повернув морду в мою сторону.

​— Лорд Блэквуд, — лидер Инквизиторов даже не подумал склонить голову в приветствии. Его голос звучал как скрип ржавых петель. — Я — Высший Инквизитор Малакор. Синод уполномочил меня провести немедленный обыск и проверку всех магических резервов в вашей Академии. В Пепельных Пустошах зафиксирован след выжившего из проклятого рода Вейнторп.

​Кассиан даже не поднялся из-за стола. Он лениво откинулся на спинку кресла, подперев подбородок рукой, и окинул прибывших таким взглядом, словно они были навозными жуками, случайно заползшими на его фамильный фарфор.

​— Малакор, — протянул ректор с явным неудовольствием. — Ваша манера входить без стука утомляет меня еще со времен Великой Чистки. Что касается ваших полномочий... — Кассиан небрежно указал пальцем на папку на моих коленях, — вы можете засунуть их в архив Синода. В этих стенах действует Устав Первого Императора.

​Инквизитор Малакор прищурился, его взгляд упал на меня, а затем на рычащую гончую, которая уже начала скрести когтями паркет, пытаясь сделать шаг в мою сторону.

​— Ваша гончая, кажется, нашла то, что мы ищем, Блэквуд, — ледяным тоном произнес Малакор, делая шаг ко мне и наполовину обнажая ритуальный серебряный клинок. — От этой девчонки несет некротическим Разломом так, что у меня зубы сводит. Кто она? И почему ее резерв вывернут наизнанку?

​Сердце в моей груди сделало кульбит и, кажется, забыло, как биться дальше. Пальцы, сжимающие перо, мелко задрожали, оставив на пергаменте жирную кляксу. Но тут со своего места поднялся Кассиан.

​Его аура Темного Лорда развернулась мгновенно, заполнив кабинет тяжелым, удушающим давлением. Темная магия вокруг его пальцев закрутилась черными лезвиями. Гончая Инквизиции с жалобным писком тут же поджала хвост и рухнула на пузо, прижимаясь к ногам своего хозяина.

​— Опустите клинок, Инквизитор, если не хотите лишиться руки, — тихо, но так страшно произнес Кассиан, что даже у меня волоски на шее встали дыбом. — Перед вами — адептка Вейн. Мой личный ассистент и по совместительству официальный Объект Изучения №42. Вчера в одиннадцать часов вечера в рамках секретного исследования Синодального гранта я лично проводил на ней калибровку пространственного сжатия. Именно этот эксперимент ваша глупая собака сейчас и чует. Документы перед вами. Вопросы?

Малакор замер. Его тяжелый, пронзительный взгляд метался от фиолетовой сургучной печати на папке к неподвижному лицу Кассиана. Атмосфера в кабинете сгустилась настолько, что казалось, протяни руку — и пальцы увязнут в липком, заряженном чужой яростью воздухе.

​Инквизитор медленно, с явным отвращением убрал серебряный клинок обратно в ножны. Гончая Пустоты у его ног издала еще один тихий, оскорбленный скулеж и окончательно затихла.

​— Вы играете с огнем, лорд Блэквуд, — процедил Малакор, вырывая папку с документами прямо из моих дрожащих рук. Я даже не пикнула. — Синоду не нравится, когда Верховный каратель Империи прячет «аномалии» за ширмой секретных грантов. Мы проверим подлинность этих подписей. И если окажется, что эта девчонка...

​— Если окажется, что вы отнимаете мое время пустыми угрозами, Малакор, — обманчиво мягко перебил его Кассиан, лениво перебирая пальцами по дубовой столешнице, — я вспомню, что Инквизиция до сих пор не выплатила Академии компенсацию за разрушенную оранжерею в прошлом году. А теперь — вон из моего кабинета. У адептки Вейн по расписанию лекция по теории некромантии, а у меня нет ни малейшего желания писать объяснительные вашему начальству из-за её прогулов.

​Малакор резко развернулся, взмахнув бордовым плащом, и стремительно зашагал к выходу. Двое его безмолвных спутников и пристыженная гончая поспешили следом. Тяжелые двери захлопнулись с таким грохотом, что суккулентная орхидея на подоконнике снова испуганно вздрогнула.

​Я шумно, со свистом выдохнула и буквально сползла по спинке кресла, выронив многострадальное перо на ковер.

​— Они ушли... — прохрипела я, прижимая ладони к горящим щекам. — Клянусь Бездной, Кассиан, я думала, что эта собака сожрет меня прямо вместе с вашим Синодальным кодексом.

​— Не сожрала бы, — Кассиан поднялся из-за стола, его аура мгновенно свернулась, возвращаясь под кожу, но напряжение в плечах выдавало, насколько близко мы были к провалу. Он подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться. — Мои контуры развеяли бы её на атомы прежде, чем она успела бы открыть пасть. Но ты держалась неплохо. Клякса на пергаменте выглядела на редкость аутентично — как раз в стиле смертельно уставшего подопытного.

​— Я не притворялась, — буркнула я, принимая его помощь. Его пальцы снова были горячими, и от этого простого прикосновения паника окончательно отступила, уступая место привычному, теплому раздражению. — Что теперь?

​— Теперь, Элайза, у тебя начинается настоящая веселая жизнь, — ректор криво усмехнулся, отходя к окну. — Слухи о том, что ты стала моим «секретным экспериментом», разлетятся по Академии быстрее, чем закипит суп в столовой. Тебя будут избегать. На тебя будут показывать пальцем. Валериан Кросс, скорее всего, при встрече начнет креститься.

​— Потрясающие перспективы, — вздохнула я, поправляя мантию. — Дружба, популярность, признание — всё, о чем я мечтала, поступая на факультет Иллюзий.

​«Зато тебя никто не попытается сожрать или похитить, егоза,» — дедушка Барнаби лениво выплыл из книжного шкафа, держа свой призрачный котелок под мышкой. — «В глазах студентов ты теперь — личная ручная бомба ректора. А к бомбам с горящим фитилем дураков лезть обычно не тянет».

​Дедушка оказался прав. Ближайшие три дня превратились в забавный, хоть и утомительный социальный эксперимент.

​В столовой вокруг нашего с Тильдой столика образовалась зона абсолютного отчуждения радиусом метра в три. Адепты боевого