Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

Я рефлекторно отдёргиваю руку. Арен чуть не подпрыгивает:

— Это плохо?

Не отвечаю.

И что это?

Тимус? Лёгкие? Лимфатический узел? Дурацкая магия! Поди, догадайся, что не так.

— Доктор?.. — голос Арена дрожит.

— Если я скажу, что всё под контролем, ты мне поверишь? — спрашиваю спокойно.

Он энергично кивает.

— Зря, — вздыхаю я. — Но спасибо за доверие.

Арен белеет.

— Спокойно. — Я чуть наклоняю голову, глядя прямо ему в глаза. — Лучше скажи: я могу снять кулон?

— Да-да, конечно, — быстро говорит Арен.

Я тянусь к замочку и отстёгиваю милую штучку. Намереваюсь убрать украшение и внимательно осмотреть пораженную область. Если вызванная мною руна не разовая реакция на чай, то нужно продолжить осмотр, уже используя чары.

Кулон звякает: похоже, я задеваю скрытый механизм. Сердечко раскрывается — и вместо милой фотки или прочей девчачьей чепухи… Краем глаза замечаю крошечную бутылочку с зелёной жидкостью. Ну, точно травница.

— Прости, случайно, — я возвращаю Арену украшение.

— Ничего, — он закрывает кулон и собирается убрать в карман.

— Погоди, — соображаю я. — Дай-ка ещё раз взглянуть, что внутри.

Арен протягивает пузырёк. Я принимаю его, слегка встряхиваю, переворачиваю — густая изумрудная жидкость лениво растекается внутри.

— Что это? — спрашиваю, поднося пузырёк ближе к глазам.

Он небрежно отмахивается:

— Настойка на основе корня фанильи. Успокоительное. Ну, по крайней мере, так уверял продавец.

Фанилья? И почему, мне кажется, название знакомым?

Где-то я его встречала.

Несколько мгновений думаю, прежде чем вспомнить: читала в книге Дараха в тот раз, когда он запер меня в своей спальне. И кажется, Арен прав. Это лёгкое седативное, опасным становится только в огромных дозах. А здесь всего лишь крошечный пузырёк.

Я снова переворачиваю флакончик и возвращаю его Арену. И только теперь ощущаю влажный след на пальцах. Зелье вытекает? То есть часть жидкости попала на кожу и в воздух.

Хм, это вполне могло повлиять на невесту Арена. Иногда на магически чувствительных людей травы действуют иначе: не спасают от болезней, а блокируют магические каналы — отсюда и ухудшение состояния.

— Оставь пузырёк. Нужно кое-что проверить, — говорю.

— Да, конечно. — Он послушно ставит настойку на столик.

— И запоминай: в спальне твоей невесты не должно быть трав. Ни в сушёном виде, ни в настое. Вообще. Никаких.

Арен моргает.

— А если цветок аламеи нарисован на картине? Тоже убрать?

Я фыркаю.

— Картину оставь.

Он облегчённо выдыхает, будто всерьёз ожидал, что я заставлю его снять весь декор со стен.

— Что-то ещё, доктор?

— Да. Сходишь в аптеку и купишь флакончик чернокрылки — рыбьи кости, перемолотые в порошок. Добавишь чайную ложку в стакан воды. Поить часто. Проветривать комнату каждый час.

— Э-э… и всё?

Самочувствие невесты Арена быстро улучшится от простого сорбента и свежего воздуха. Главное убрать корень, который отравляет организм. Но я всё ещё сомневаюсь: если скажу прямо, Арен может расстроиться, это ведь его подарок.

— Да. А что ты хочешь ещё? — Я вздыхаю.

— Ну… чернокрылка. Это же очень дешёвое средство.

— Делай, что велят, Арен. Придёшь через три дня, расскажешь о состоянии девушки.

Он кивает. Невесту Арена выносят, через мгновение я остаюсь одна. Кутаюсь в чужой плащ, сажусь на лавку. На секунду закрываю глаза, а открываю, когда дверь с размахом врезается в стену. В камеру заходит дозорный со шрамом, один из сопровождающих Дараха, когда меня везли в замок.

Дозорный громко ставит миску с едой и кружку из которой поднимается пар. Мужчина выходит. Я подхожу, шевелю ложкой в чём-то коричневом, липком. Боже, лучше бы суп. Никогда не думала, что тот суп буду вспоминать с радостью. Но есть я такое не буду. Даже пробовать не стану. Беру кружку и делаю глоток. Сладкий чай. На этом восторги заканчиваются.

Время здесь словно остановилось. Непонятно даже день ли за стенами или ночь. И чем заняться, когда стенки давят и мысли ходят по кругу?

Считаю вдохи и удары сердца. Ещё трещины на стене от пола до потолка, и снова вниз. На двадцатой сбиваюсь и злюсь. Если когда-нибудь отсюда выберусь, то непременно убью блондинчика — неторопливо, чтобы он успел прочувствовать всю глубину моей ярости.

День второй, наверное.

Я снова считаю вслух всё, что только могу, — вдохи, удары сердца, шаги за дверью, редкие шорохи — просто чтобы не позволить себе полностью раствориться в тишине, которая давит на виски. Иногда приносят кашу, но, глядя на эту субстанцию, у меня язык не поворачивается назвать её едой, и пока я совершенно не готова её пробовать.

День третий… по ощущениям. Сегодня должен прийти Арен?

Но дежурит не он: тот же дозорный, что привёл меня сюда по приказу Дараха, заносит миску и кружку, и почти сразу же выбегает. Видимо, в прошлый раз я его замучила своими разговорами.

Из развлечений всё тот же счёт. Нашла что-то вроде уголька и теперь вывожу на стене кривые линии: выходит ужасно, но эти каляка-маляки всё же способны меня развлечь.

Много думаю о Дарахе: когда Арен, наконец, появится, нужно будет попросить передать блондину записку, потому что злость уже прошла, и теперь мне кажется, что всё это — не столько наказание, сколько попытка уберечь от подозрительных убийств докторов. Мою комнату перевернули вверх дном, девочку я почти поставила на ноги, и, возможно, драконы Дараха и без того наблюдали за каждым моим шагом, вот только эта «защита» вышла какой-то странной, поспешной и до обидного непродуманной.

Когда дверь осторожно открывается и в камеру заглядывает рыжая голова, сердце делает стремительный скачок. Боже, как я счастлива!

— Не спишь? — говорит Арен. — Тёмной ночи, доктор.

Я даже не буду возмущаться и исправлять на «доброй».

— Тёмной. Смена?

Он заходит, тихо закрывает дверь, облокачивается на неё и хитро смотрит на меня.

— Я не знаю, как благодарить вас.

— Жажду подробностей, — говорю.

— Секунду. — Он снова приоткрывает дверь и кому-то бросает: — Иди сюда.

Через мгновение в камеру заходит девушка — изящная, с тёплыми карими глазами. Одетая просто, в руках небольшой свёрток. Сейчас невеста Арена совсем не похожа