Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

— Не смей… — он резко хватает меня за запястье, так что пальцы сводит болью.

— А зачем тогда она приказала обыскать мою комнату? Зачем велела забрать колбу с образцом того зелья, что я случайно вылила себе на платье? Весьма любопытного зелья, кстати, с очень интересными ингредиентами!

Блондин сжимает челюсти. Глаза темнеют, в их глубине вспыхивает синяя магия.

— Я сказал: не смей обвинять мою мать в том, чего она не делала.

— Вы слепы, — шиплю я в ответ.

— Папа?.. — раздаётся детский голос, и мы оба поворачиваем головы.

Дарах застывает. Он несколько секунд смотрит на неё, словно не верит своим глазам, и только потом резко отступает от меня.

— Энари… — шепчет он.

Я стою, всё ещё чувствуя, как магия покалывает мои руки.

Девочка озирается, моргает слишком часто. Её губы уже розовые, дыхание ровное. Дарах подходит к кровати, садится рядом и берёт Энари за руку.

— Всё хорошо. Я здесь, — едва слышно говорит блондин. Он наклоняется ближе, словно боится, что девочка исчезнет. Его рука, ещё недавно сжимавшая моё запястье до боли, теперь осторожно гладит тонкие детские пальцы.

Тихо выдыхаю, тру запястье. Если Дарах увидит, что мне больно, — начнёт извиняться. А мне сейчас не нужны его извинения. Мне нужны ответы.

— Папа… мне снился такой весёлый сон, — говорит Энари, — но я всё равно хочу спать. Это странно, да?

Дарах улыбается, но его улыбка выходит неестественной, будто мышцы не слушаются.

— Нет, не странно, — шепчет он и аккуратно поправляет одеяло. — Ты просто устала, моя девочка. Тебе нужно отдохнуть.

Энари кивает, закрывая глаза всего на миг, словно проверяет, может ли себе позволить. Потом снова смотрит на него — уже чуть растерянно:

— А ты… посидишь со мной, па?

Дарах кивает.

— Конечно, дорогая.

Я наблюдаю. И вижу то, чего блондин не замечает: лёгкую дрожь век, когда девочка снова моргает. Слабое мерцание под кожей, как остаток магического воздействия — едва уловимый отблеск. Снотворная руна? Успокоительный отвар? Яд? Или… что-то сильнее? Сжимаю пальцы на своём запястье, всё ещё ощущая болезненный отпечаток его хватки.

Девочка устраивается поудобнее, зевает, прежде чем провалиться в сон.

Дарах задумчиво гладит руку Энари.

Я стою не двигаясь. Мышцы затекли.

— Я могу идти? — наконец нарушаю тишину.

— Да, — холодно отвечает блондин.

Он поднимается с края постели и шагает к дверям. Я следую за ним. Честно говоря, особой благодарности от него и не жду: для меня это скорее вопрос чести — понять, что с ребёнком, и вылечить. Обычно причина болезни лежит на поверхности, диагноз приходит сразу. А сейчас всё иначе, и оттого только интереснее. На миг задерживаю взгляд, осматривая комнату.

Дарах открывает дверь и подзывает дозорного. Наверное, как обычно, отдаст приказ проводить меня в лечебницу, но вместо этого слышу:

— В подземелье её. Подбери камеру поприличнее. Сейчас же!

— Камеру? — переспрашиваю я. — Вы это серьёзно?

Блондин медленно оборачивается. Взгляд холоден и насторожен, как у зверя, которого только что ранили. В нём нет ничего от того мужчины, что минуту назад гладил тёплую детскую ладонь.

— Совершенно, — отвечает он.

Дозорный чуть вздрагивает — видно, сам не ожидал такого приказа, — но склоняет голову.

— Постойте. — Я делаю шаг вперёд. — Я только что буквально вытянула вашу дочь с того света, если вы не заметили!

— Ты едва её не убила, — отрезает Дарах.

— Что-о-о? — я даже смеюсь от абсурдности. — Я? Убила? Вы в своём уме? Вы вообще смотрели на неё? Кожа посветлела, губы стали розовыми, а не синюшными!

У дозорного расширяются глаза. Он явно прикидывает, сколько мне осталось жить.

Дарах делает шаг ко мне, будто собирается что-то сказать, но резко останавливается.

— Помолчи, Софарина, — бросает он, оборачиваясь к дозорному. — Я сказал: в подземелье её. Немедленно.

Несколько секунд просто смотрю на блондина, размышляя, какая бешеная муха его цапнула. Вздыхаю. Не драться же мне с ним. Вот же псих!

— Ну ладно, — протягиваю руки вперёд, как примерная арестантка. — Ведите. Связывать будете? Я же теперь опасная преступница!

Дарах на брошенную фразу только бровь вскидывает и руки скрещивает.

Дозорный мнётся, глядя на мои выставленные запястья.

— Эм… не… не надо связывать, шайрина, — бормочет он. — Я просто… проведу.

— Как мило, — вздыхаю я.

Блондинчик даже не смотрит на меня. Ледышка. Просто отступает в сторону и теряет интерес. Ну и пожалуйста.

Мы выходим из комнаты. Дозорный идёт чуть сбоку, нервно на меня поглядывает, будто ждёт, что я выкину какую-то глупость.

Я оглядываюсь — место незнакомое, я сюда раньше не заходила. Длинный коридор тянется вперёд, стены подсвечены мягкими магическими сферами. Их тени дрожат так забавно, что я бы даже остановилась полюбоваться, если бы не раздражение на Дараха.

Нет, это же надо так со мной поступить? Я переживала за Энари, тряслась, и что главное — у меня получилось помочь ребёнку, а он меня в подземелье! Вот и гадай, чего блондин добивается. То ли я его допекла, то ли просто псих, то ли сегодня встал не с той ноги... Всё, не буду о нём думать. Бесит!

— Я, между прочим, доктор, — ворчу вслух. — Что это у вас за город такой? То убивают, то в камеру отправляют. Лечить потом кому?

Дозорный сглатывает.

— Это приказ кнаэра, шайрина. Я выполняю его без вопросов.

— А если кнаэр велит прыгнуть в колодец, и тогда вопросов не возникнет?

— Ну…

— Вот и ну… Ой, всё! Не отвечай, — машу рукой. — Я и так знаю.

Поворачиваем направо и упираемся в лестницу, которая уходит во тьму. И вот здесь становится не по себе. Лестница странная, обшарпанная, будто по ней лет сто никто не ходил.

Спускаемся.

На пути попадаются редкие магические сферы. Мрачно, темно. Стены неровные: то просто трещины, то выглядит так, будто их грызли магические крысы. Даже шаги звучат как-то не так — глухими хлопками, а впереди слышен металлический скрежет.

Мы всё идём-идём, и вот тут я начинаю паниковать. Воображение рисует всякое такое — ну чистый ужастик. А ещё я терпеть не могу тёмные, затхлые