Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

— Храпишь ты, кстати, тихо, — невозмутимо замечает Дарах, — но, правда, громко разговариваешь во сне.

— Что?! — я чуть не роняю плащ. — Что я… говорила?

Блондин слегка склоняет голову.

— «Не трогай шприц. Это не для тебя», — цитирует он. — И ещё… что-то про блондина с раздутым самомнением.

Я зажмуриваюсь. Щёки горят. Божечки, как же стыдно.

— Возвращайся в лечебницу. Тебе нужно отдохнуть, Софарина. Еда и сон сейчас важнее всего.

— Да, конечно, — выдыхаю я, стараясь выглядеть собранно, хотя чувствую себя как человек, пойманный на месте преступления. — Спасибо… за плащ.

Я машинально приглаживаю волосы, прячу взгляд. Хочется провалиться сквозь пол — или хотя бы отмотать время назад до того момента, когда я закрыла глаза всего на секундочку.

— Состояние Энари стабильно, — говорю, цепляясь за профессиональный тон, как за спасательный круг. — Ей нужен покой, понемногу поить неочищенной водой, а ближе к вечеру дать эликсир алой меди, настой тиса и фиолетовую соль. Всё предварительно смешать. Справитесь? Или мне лучше прийти?

— Я пришлю вечером за вами Арена, Софарина. Понаблюдаете ещё ночь за моей дочерью?

Я пожимаю плечами.

— Да, конечно.

Аккуратно кладу плащ на край кровати и выскальзываю из комнаты, стараясь не смотреть на Дараха.

Лечебница встречает гомоном: кто-то зовёт доктора, кто-то ругается из-за перепутанных склянок, по коридору проносятся носильщики с пациентом. Воздух пахнет травами, дымом от настоев и чем-то кислым — привычный утренний хаос.

Доктор Вирес, заметив меня, машет рукой:

— Иди отдыхай, Софарина! Знаю, знаю всё.

Я устало улыбаюсь, киваю и замечаю в углу Тана. Он сосредоточенно делает перевязку дозорному.

Поднимаюсь по ступеням, открываю дверь в свою комнату, и замираю.

Всё вверх дном.

Постельное сброшено на пол, ящики вытащены, повсюду валяются обрывки бумаги и вырванные страницы из записей. Баночки с настоями сброшены со стола, один пузырёк разбился — воздух пропитан резким запахом железной полыни, от которого першит в горле.

— Что за… — выдыхаю я, заходя внутрь.

Окно распахнуто. Сквозняк играет занавесками, а солнце весело падает на хаос — будто это просто утренний бардак, а не чья-то диверсия.

Я бросаюсь на пол в надежде найти бутылочку с образцом ткани, которую оставила у себя. Нет. Вот же чёрт!

— Софа! — раздаётся голос Тана, пока я ползаю на коленях, шаря по полу. Может, под кровать закатилась…

— Софа-а-а! — чуть громче зовёт он.

— Что? — оборачиваюсь замирая.

— Ты что делаешь?

— Ползаю, очевидно, — цежу я. — В своей комнате это, кажется, ещё не запрещено.

— М-можно, — отзывается он. — Просто…

Я двигаюсь дальше, заглядываю под шкаф.

— Что, тоже хочешь? Это практика. Медицинская. Без магии. С элементами нейропсихологии, — добавляю с самым умным видом. Даже не уверена, что он понял слово, но звучит умно — пусть думает: я знаю, что делаю.

— Н-не…

— Не вникай, — обрываю его, садясь на пол.

— Я хотел помочь, — растерянно произносит Тан.

— Да вот, уже помог, видишь? — развожу руками. Спал на дежурстве, а кто-то вломился!

— Пожалуй, позову доктора Виреса. Ты, кажется, не в себе, — бормочет он и торопливо уходит.

Пока я просматриваю бардак на полу, надежда тает.

Пузырёк спёрли. Точно. Но кто?

Может, Тан?

Я задумчиво смотрю на пустой проём, где ещё мгновение назад стоял парень. Ладно. Пузырька нет, но платье-то есть! Придётся снова отрезать кусочек...

— Вот, посмотрите, доктор Вирес, — раздаётся голос Тана. Он притащил нашего наставника, который задумчиво рассматривает меня.

— Софарина, что происходит? — строго спрашивает он.

— Кто-то забрался ко мне в комнату и украл пузырёк! — говорю я и тут же осекаюсь, понимая ещё одну вещь: — А ещё платье! Это всё Тан виноват!

— Я?! — выдыхает он.

Ну, а кто дрых на посту? Но вместо того чтобы это сказать, замолкаю.

— Софарина, ты понимаешь, что звучишь странно? — мягко произносит доктор. — Кому нужно платье?

— Поверьте, доктор, очень нужно. Мне, например, — надуваю щёки. — Тан, ты же дежурил? Видел кого-то?

Тот краснеет и мямлит:

— Нет…

— Понятно, — отвожу глаза.

— А-а-а-а-а! — орёт кто-то внизу.

— Ой, это мой пациент! Я же оставил лечебный артефакт включённым! — спохватывается Тан и убегает.

— Какая неожиданность, — вздыхаю я, и решаю сменить тему. — Доктор Вирес, — поднимаю глаза. — Скажите… Я недавно расщепляла вещество, и там выпал странный кристаллический осадок. В книге я его так и не нашла. Может, у нас есть ещё справочники?

— Исключено, Софарина. В моей книге собраны все разрешённые ингредиенты, какие существуют в этом мире. Ну-ка, покажи.

— Нету, — я встаю, отряхивая подол. — Украли.

— Украли? — переспросил доктор хмурясь. — Я должен доложить кнаэру и позвать дозорных…

— Не нужно, — устало тру переносицу. — Я сама всё объясню ему вечером.

— Если что-то понадобится — скажи. — Он кивает и уже собирается уйти.

— Доктор Вирес, а вы осматривали Энари?

— Конечно.

— Но почему… — я запинаюсь. — Почему ей не помогли?

Он долго молчит, прежде чем ответить:

— Я говорил кнаэру.

— И что?

— Он не поверил.

— Не поверил вам ?

— Да. Я думаю: это его мать, Софарина. Но доказательств нет. Как только я высказал предположение — меня отстранили. Я уверен: девочке станет лучше, стоит лишь убрать её от кровати.

— Может быть, — медленно говорю, вспоминая, как она вырвала у меня пузырёк. — А ещё горничные шептались, что доктора здесь умирают… но перед этим их всегда видели с матушкой кнаэра.

— Не удивлюсь.

— Но вы живы, — тихо добавляю я.

— Потому что умею быть осторожным, — отвечает он с лёгкой усмешкой. — Советую и тебе быть такой же, Софарина. И, пожалуйста, никому не рассказывай, о чём мы говорили.

— Хорошо. Я приберусь и посплю, — тихо отвечаю, стараясь не встречаться с ним взглядом. От его спокойствия становится не по себе.

Только... не сходится. Версия доктора хромает.

Вирес уходит.

Я навожу порядок — машинально, не глядя, лишь бы занять руки. Склянки на место, осколки убрать, простынь натянуть ровнее… Когда комната, наконец, перестаёт напоминать поле боя, усталость обрушивается мгновенно. Падаю