Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

Наконец, наступает пятница. Впереди выходные — и блондинчик со своими просителями. Мы с Таном по привычке идём утром на наше место, чтобы тренировать магию огня.

— Ну что, Софа, — он сократил моё имя, и мне это нравится: напоминает о моём мире. — Сегодня получится? Или придётся искать новый халат?

— Очень смешно, — фыркаю я и выставляю руку.

Пытаюсь сосредоточиться, вспоминаю технику, которой учил меня Тан. В груди что-то дрожит, и вдруг в ладони рождается тепло. Я открываю глаза.

— Ого. Получилось!

— Да, — тянет Тан. — И прямо лучше, чем в остальные дни.

Но…

Вдруг искра вздувается, словно пузырь на кипящей воде, и мгновенно разрастается в огненный шар. Воздух тут же наполняется запахом палёной шерсти. Жар ударяет в кожу так резко, будто я сунула руку к раскалённой плите.

— Ты что творишь?! — вопит Тан. — Ну-ка, потуши! Быстро!

— Думаешь, я не хочу?! — ору в ответ и машу рукой. Наверное, зря.

Огненный шар, видимо, решает, что ему скучно, и с весёлым хлопком взмывает вверх. Мы оба синхронно пригибаемся. Шар исчезает где-то над крышами построек, и через секунду вдали раздаётся встревоженный крик:

— Ааа! Горим!

— Софа, — рычит Тан, хватаясь за голову. — Ну как так?

— Как будто бы я собиралась поджечь чью-то недвижимость,— огрызаюсь, быстро придумывая, что делать с этим пожаром.

Шум поднимается мгновенно: драконы, дозорные, крики «Крыша горит!». И, конечно, в этот момент за моей спиной раздаётся знакомый ледяной голос:

— Софарина.

Я закусываю губу. Всё — приехали. Блондинчик.

Вздыхаю и мысленно ставлю крест на сегодняшнем дне, и, пожалуй, на завтрашнем тоже.

— Я всё объясню, — тараторю. — Но сначала крыша, а потом уже ваш смертный приговор.

Блондин хмурится, а я украдкой любуюсь линией его профиля — резкой, правильной, слишком притягательной, чтобы отвести взгляд. Глаза сами скользят ниже; золотой костюм сидит на кнаэре безупречно. Ловлю себя на мысли, что хочу коснуться дорогой ткани, проверить, не хранит ли она тепло его кожи. Глупо, конечно. Но пока он сердито дышит, я думаю не о крыше, а о том, как опасно красивым может быть мужчина, готовый меня прибить.

— Я помогу! — врывается Тан в мои мысли.

Киваю и, не думая, хватаю блондина за руку. Тащу прямо в пекло. С пожаром в тронном зале он справился, авось и сейчас выручит.

— Что ты творишь? — рявкает он, ускоряя шаг.

— Вы же поможете, да? У вас так ловко получилось управиться с огнём в тронном зале.

— Поджигательница, — цедит блондин сквозь зубы.

Я молчу — спорить не буду: вдруг обидится и откажется меня спасать. А это последняя надежда быстро расправиться с последствиями моей магии.

Мы добираемся до места. Тан уже тут: хватается за ведра и торопливо переговаривается с кем-то.

Похоже, горит… курятник? Серьезно? По двору мечутся птицы — тёмно-золотые, с белыми перьями, — визжат, словно маленькие крылатые фурии.

Пара магов пытается укротить огонь, остальные выстраиваются цепочкой, передают ведра и выливают их на пламя. Брызги летят во все стороны, а огонь жадно лижет крышу постройки.

— Вот и всё, — обречённо выдыхает Тан, пробегая мимо с пустым ведром. — Половина точно сгорит.

— Не сгорит! — вырывается. Я удивляюсь этой уверенности.

— Правда? — роняет блондин. — И что же ты будешь делать? Плясать вокруг птичника, хлопать в ладоши и вызывать дождь?

— Это лучше, чем стоять и язвить! — огрызаюсь. — Я думала, вы мне поможете!

— Я? То есть ты не контролируешь свою магию, а мне опять разбираться?

— Да! — выпаливаю. — Вы же меня купили. Я вроде бы ваша собственность.

Ну хоть на что-то пригодилось быть купленной…

— Как удобно, Софарина, этим пользоваться. В таком случае, может, запомнишь свои слова?

Я складываю руки в просящем жесте и стараюсь смотреть ну очень жалобно. Блондин прищуривается, будто решает: убить меня сейчас или потом, когда крыша уже рухнет. Но всё же выставляет ладонь.

Пламя выгибается, будто его дёрнули за невидимую нить. Языки закручиваются в вихрь и срываются вниз, исчезая в его руке. На крыше остаются чёрные следы и дымок, который изящными спиралями тянется к облакам.

Толпа во дворе, будто на миг перестаёт дышать. Они замирают: кто с ведрами, кто с лестницей, а потом разом взрывается возгласами:

— Слава кнаэру!

— Пусть здоровье его крепнет!

— Маленькой Энари, долгих лет!

Женщины кланяются, мужчины снимают шапки, маги прижимают ладонь к груди. В каждом взгляде — почтение: они смотрят на своего правителя, как на живой оберег. Даже птицы, будто почуяв общее умиротворение, перестают метаться. Крики сменяются жалобным кудахтаньем.

Ладно, хоть не поджарило… А то ещё бы и этих тушек приписали к моим грехам. С одной стороны, чувствую облегчение: крыша всё-таки выжила. С другой — злость на себя. Ну как я опять так вляпалась?

— Софарина, — зовёт блондин так, что у меня мурашки бегут по коже. — Идёшь со мной. Сейчас же.

Тан, пробегая мимо.

— Держись, Софа. — Он подмигивает, размахивая пустым ведром. — Передам доктору Виресу, что у тебя… э-э… обстоятельства, и придёшь в лечебницу чуть позже.

Я закатываю глаза. Отличные обстоятельства, ничего не скажешь.

Тан уносится дальше, оставляя меня один на один с блондином. Тот хватает мой локоть, разворачивает и буквально тащит прочь от курятника.

Толпа расступается.

Низкие поклоны и шёпот молитв следуют за нами, будто я заодно с кнаэром, а не главная виновница огненного шоу.

— Отпустите, — вырываюсь, но его хватка только крепнет.

— Просто молчи, — отрезает блондин. — Не испытывай моего терпения.

Мы идём по пустеющим улицам, минуем внутренний двор — и уже через полчаса я сижу в его кабинете, на краешке кресла, как школьница на разборе у директора.

Кнаэр мерит шагами комнату. Я предпочитаю молчать, а не драконить его ещё больше. Он останавливается у окна, тень от его плеч ложится на пол длинной полосой.

— Я купил тебя не для того, чтобы ты сожгла мой город, — начинает блондин и оборачивается.

Ага, купил, чтобы держать у ног как редкую зверюшку и показать всем:

«Вот наш новый доктор. Скорее убейте её».

К