Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

— Это пока, — говорю, щурясь на листья. — Но знайте: если мне не доверят живого пациента, жертвы неизбежны.

Вирес смеётся, качает головой и идёт дальше вдоль стола, перебирая какие-то свёртки. Я снова вздыхаю и возвращаюсь к своей кучке.

К вечеру у меня трясутся руки, нос не чувствует ничего. Сижу как герой, прошедший девять кругов ада, хотя ад этот состоял всего лишь из корешков, листиков и прочей травяной пакости.

— Поздравляю, Софарина, — Вирес ставит передо мной стеклянную кружку с тёмным отваром. — Испытание носом и пальцами ты прошла. Завтра проверим голову.

Я с подозрением заглядываю внутрь.

— Это просто чай. От усталости, — тут же говорит он.

Подношу кружку к губам, нюхаю… и морщусь. Запах напоминает смесь болотной жижи и пережжённого кофе. Делаю глоток — и тут же закашливаюсь, едва не расплескав половину на колени.

Вирес едва заметно улыбается:

— Сильнее, чем ожидала?

— Мерзкий вкус, — хриплю я, вытирая слёзы.

— Зато отдохнуть поможет. Пей, и я покажу твои покои.

— Садист, — бурчу я, но покорно допиваю до дна.

Спустя десять минут мы уже поднимаемся на третий этаж. Коридор здесь светлее, стены обиты деревянными панелями, магические сферы горят мягким жёлтым светом. Двери ровными рядами уходят вдаль — целый этаж, отданный под комнаты для тех, кто работает в лечебнице.

— Вот, — Вирес останавливается у одной из дверей, — это твоя.

Заглядываю внутрь и присвистываю. Крохотная комнатка: кровать у стены, тумбочка, шкаф и узкое окошко с видом на кусочек звёзд. Никакого шика, просто, но со вкусом.

— Неплохо, — решаю я и захожу.

— Завтра начнём практику. С живыми, — сухо сообщает Вирес, замирая у двери.

Я резко оборачиваюсь.

— С живыми?! Ура! А то я уже готовилась к вечной карьере жрицы зелёной трухи.

Доктор лишь качает головой и уходит, оставляя меня наедине с комнатой и потрескивающими под потолком сферами.

Утро начинается не с кофе, а с ученика доктора Виреса — Тана Мирена. Долговязый тёмноволосый тип вваливается с двумя комплектами докторской униформы: мол, примерь, какой лучше сядет. Пока я вожусь с кучкой одежды, Тан не упускает случая меня разглядывать.

— И чья это одежда? — я подозрительно щурюсь: ткань хоть и чистая, но явно не новая.

— Одного старого доктора, не знаю имени, — невозмутимо отвечает Тан, облокачиваясь на косяк. — Он в ней умер.

— Спасибо, обрадовал, — бурчу я, завязывая тесёмки на халате, который мне жмёт. Рукава так коротки, что я похожа на повара, у которого украли половину ткани.

Тан хмыкает, но, к моему удивлению, подходит ближе и поправляет ворот.

— Ещё один. От доктора Эньги. Свободнее.

— Тоже умер?

— Угу.

— Что же вы так не любите докторов? — не удерживаюсь от колкости.

— Любим, — спокойно парирует Тан, — просто они почему-то всё время умирают.

Он протягивает второй комплект, и я осторожно примеряю. На этот раз ткань не душит, просто халат болтается, словно я решила нарядиться в парус.

— Великолепно, — вздыхаю. — Либо я повар, либо привидение.

Тан скрещивает руки на груди и окидывает меня взглядом с самым серьёзным видом.

— Второй лучше.

— Конечно, — я фыркаю, раскидывая руки. — Чтобы ветер надул меня, и я улетела из вашей лечебницы, как китайский фонарик.

— Чтобы можно было спрятать под ним всё лишнее, — отвечает он сухо, будто рассуждает о полке с травами.

Я прищуриваюсь:

— Осторожнее. С такими комплиментами ты рискуешь не выучиться на доктора, а пополнить коллекцию халатов.

Тан усмехается, но, похоже, спорить не собирается. Вместо этого коротко кивает:

— Пойдём. Вирес ждёт.

Вздыхаю, поправляю мешковатые рукава и плетусь следом. Тан идёт быстро, но не забывает оглядываться — явно проверяет, не сбегу ли я в поисках нормальной одежды.

В кабинете Виреса пахнет сушёными корнями. Сам доктор сидит за столом и так сосредоточенно точит простой карандаш, будто собирается им кого-то оперировать. Его взгляд скользит по мне.

— Ну… хм. Сойдёт. Итак, Софарина. Я же обещал тебе живых?

Киваю.

— Вот и пойдём.

— Куда? — спрашиваю.

— Увидишь.

Он убирает карандаш в сумку, привычным движением перекидывает её через плечо. Но вместо того, чтобы идти в палаты, мы выходим из лечебницы.

— Доктор Вирес, вы уверены, что мы идём правильно? — интересуюсь я.

Тан улыбается, будто что-то знает.

— Совершенно верно, шайрина, — отвечает Вирес без тени сомнения.

Мы шагаем по улочкам, пока я строю догадки: другая лечебница? лежачий пациент? Но вскоре становится ясно — дорога ведёт не к центру, а прочь от него. И вот уже перед нами городские ворота.

Останавливаюсь и, нахмурившись, оглядываюсь: за воротами простирается серо-жёлтая пустошь, выжженная, безжизненная, а горячий воздух, будто иглами колет лёгкие.

— Ну и где ваши «живые»? — подозрительно уточняю я.

Вирес кивает вперёд. На открытом пространстве пасётся стадо чудовищ — нечто среднее между коровой и броненосцем. Горбатые туши с толстой шкурой жадно слизывают длинными языками соляные наросты с каменных глыб.

— Сольги, — буднично сообщает Тан.

Я, наконец, прихожу в себя и догоняю Виреса.

— Доктор Вирес… а где мои пациенты? — спрашиваю, всё ещё надеясь на людей.

— Перед тобой, Софарина, — он величественно обводит рукой стадо. — Смотри, сколько живых. И все нуждаются в докторе.

— Подождите, — я моргаю. — Это шутка? То есть вчера у меня были корешки, а сегодня… рогатые бегемоты?

— Сольги, — невозмутимо уточняет Вирес. — Их мясо кормит полгорода. Молоко утоляет жажду. А кристаллы в их… хм, экскрементах идут в основу зелья против обезвоживания. Заболеет хоть один — и пострадает весь город. Так что учись, девочка.

Логика железная. Но всё равно хочется завизжать:

«Я врач! Людей лечу! А не скотину!»

Вздыхаю. Здравый смысл душит истерику на корню:

— Ладно, — соглашаюсь. В университете у нас такого курса не было. Буду считать, что это производственная практика в ветеринарке.

Тварюги тем временем жуют соль с видом глубокой медитации, их лимонные глаза поблескивают, а из пастей вырывается горячее дыхание. Мы с Таном оказываемся в паре и делим стадо с нашим учителем, доктором Виресом, пополам. Каждый начинает осматривать сольгов со своей стороны.

— За что мне это