Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Теперь точно можно закругляться. И местные больше не окликают часовых, как кто предупредил: вот вернётся Мехмет, я про вас всё расскажу. Ладно, это объяснимо; можно предположить, сводят личные счёты.
Алевтина видела дальше. Ювелиры Москвы и Питера будут загружены на два года заказами. Впереди – огранка, комплектация и реклама по знакомым: доставшихся в качестве оплаты образцов ещё года на три хватит. Полировка, чистота, оттенки и вкрапления – на всякий камень своя покупательница. Мужья, скрепя сердце, расстаются с золотым запасом, иначе доступа к телу не получишь, как в молодые годы опробовано не раз. Ёлы-палы, схема шагает из века в век, ничего не меняется.
Провожая Алевтину в гостиницу, Перец не скрывал победных настроений: мы это смогли! Больше всего он налегал на момент, что опередили англосаксов:
– Только представь, эти прикатят, а там пусто! Тут уже орденом не отделаешься.
Она искоса глянула.
– Внезапно свалившееся богатство ослепляет разум.
– Ты это к чему?
Алевтина проводила взглядом остановившуюся машину, в ней сидели четверо.
– Твои люди?
– Подозреваешь?
– Наслышана про кланы. Стоит разлететься весточке, весь муравейник зашевелится.
– И?
Алевтина резко развернулась лицом.
– И тогда забывают, благодаря кому разбогатели.
– Я клянусь!..
– А с этим погоди, ты не один в столице. Есть специалисты, способные за несколько дней сотворить поддельные камни. Предупреждаю: я сумею отличить подделки от настоящих. Это первое. Второе. Если камни не дойдут до моих рук, вся партия вернётся в те края, откуда прибыла. И я вполне серьёзно.
На крыльце гостиницы не очень удобно торчать. Либо войти и там поискать уголок, либо ему пора отдать команду «отставить».
– Что-то ещё?
– Хотелось бы самой встретить десант. И получить из первых рук. Вторые руки уже не выпустят. А что бывает в таких случаях? Обещание ещё разок подменить патроны. Но второго такого случая уже не будет.
Перец старался сохранять лицо, да не всё получалось.
– Хорошо, я переговорю и дам знать. Я позвоню!
Он уходил мелкой рысью, знал, что она провожает слишком зрячими глазами. Угодил в такую переделку, что ему выставили условия. Кто такая, почему мы ей должны отдавать что-то? Да хватит с неё и мелочи, пусть спасибо скажет.
Перец честно пытался отстоять её право, они не хотели слышать. Теперь у него есть инструмент воздействия. Грузовиками изумруды не возят, а ведь именно грузовой борт опрокинет старое утверждение.
Он вошёл на пост, молодой лейтенант не знал ещё в лицо стариков, пришлось корочками светить. Тут же взял трубку и назвал три цифры.
А там ждали звонка, выдохнули: наконец-то.
– Я говорил, что этот план обречён. Имею все доказательства… В пяти минутах ходьбы, ты там собери-ка остальных. Нет, сказал! Я не буду каждому повторять одно и то же. Жди!
Москва снова не радовала погодой, собирались тучи. А в кабинете, при выставленной охране, обменивались записками, ведя отстранённые разговоры.
– Пиво сейчас научились разбавлять – прямо, хоть милицию вызывай.
– Что пиво! Из Армении наши друзья стали присылать самогон! Я же товарищей просил: если нет настоящего, ничего не присылайте. Прут – чтобы считалось, чтобы после картинно сыграть роль обманутого.
Записки передавались по кругу, шуршали почти неслышно авторучки, добавляя в копилку вопросы. Перец лихо отрабатывал личную программу, от которой решил не отклоняться. Это решение далось не просто, за последние пять минут ему удалось все «за» и «против», поэтому отвечал прямо, не стесняясь в выражениях.
– Один из нас, товарищи, похоже, немного не в себе, – не выдержал товарищ с большими звёздами. – Быть настолько уверенным в её всемогуществе, – это, простите, какое-то шарлатанство.
– Она меня оставила в живых! – сорвался на крик Перец.
– Ты всё забыл, дружище. Врачи тебя вернули нам… – В возникшей паузе пронеслось невысказанное: лучше бы они этого не делали.
– Я не готов к смерти, ещё слишком много дел. Поэтому буду за её интересы до конца. – Перец поднялся, направляясь на выход, добавил: – Постарайтесь уложиться в час. Борт на подходе. Я у себя!
Коридор встретил необычным напряжением. Будто стены вибрировали на самой высокой ноте, почти неразличимой на слух. Перец проверил себя. Позиционно – он взял верх, и до победы малый шаг, если не вмешается какое обстоятельство.
Чуть подкруживалась голова, но это не беда, сейчас валидола под язык, и мы на коне.
Перед спуском на лестницу, он оглянулся. Послал пожелание стать мудрее, сделать, как он настаивает. Нет – потеряете всё, обрываю все контакты. Прощайте, господа, мне с вами не по пути.
Считал ступени и видел перед собой глаза. Её глаза! Волшебница, что ещё сказать? Как те двое, с кем приходилось по молодости поработать. Вот это были таланты, с глубокими русскими корнями. При Хрущёве – пропали без следа.
Дежурный подскочил на стуле, попросил задержаться: вы должны позвонить.
Ага, что-то надумали. Взял трубку, поднёс к уху.
– Борт прибыл.
– Я в курсе. Что-то ещё?
– Дай нам ещё четверть часа.
Вошёл в личный кабинет, осмотрелся. Если кто и похлопотал, то умело.
Заглянул в холодильник, потряс одну бутылку, другую. В конце концов, убрать могут в любом другом месте, если решат. Немного яда, известная доза, и ты добираешься домой. Пьёшь чай, ложишься спать. А вот утро – это как повезёт: откроешь глаза или… И самый мерзкий спектакль – парад соболезнований. Даже от тех, кто в курсе.
Коли сошлись во мнениях, то прикончат. Но не сегодня. Такое ожидаемое событие! Можно представить: вся группа, заинтересованная в проведении мероприятия, входит в кабинет, на столах, со всем почтению к камню, разложена добыча. Несколько ювелиров возьмутся оценивать риски обработки: этот нагревать нельзя, есть внутренняя трещина, эти имеют крапления, постороннюю примесь. Что-то снимется при огранке, уйдёт под полировкой. Эта тема не имеет конца и начала, и всё для любимых женщин.
Алевтина прилегла поверх кровати, дотянулась до телефона. Если и вздремну, то достану мигом. Глазкам тоже пора отдохнуть, потрудились. С непривычки, эти излучающие экраны подсадили немного, всё против человека. Вроде, и польза есть, но чем дальше, тем больше излучающей техники. Телефон мы подносим к уху –