Улитка с уклоном - Александр Эйпур
В какой-то момент сотрудники сошлись во мнении: всем срочно понадобилась Алевтина – хотя бы голос услышать, пусть бы мелькнула в каком окне. Наблюдатели, не сговариваясь, заняли все мыслимые позиции, чтобы обнаружить, взять в окружение и уже не отпускать…
А она посиживала в каморке вахтёра, оставаясь незримой, делала записи в блокноте с белой обложкой. Что-то вроде пудреницы держала под рукой, синий глазок на ней подмигивал, изредка, как задыхаясь от переполнявших чувств, давал намёки на звонок, тотчас замолкал и не мешал хозяйке. Хозяйке, если что.
Часики тикали, глаза ловили набегания, но действовать время не пришло. Лишь в ту самую минуту, когда в вестибюль заскочил запыхавшийся Петрович, она оторвалась от блокнота. «Едут!»
Полковники с майорами обрадовались встрече, сами решили не отходить ни на шаг. Мигом научились читать по линии бровей, рисунку губ. Территорию оцепили, подготовились к приёму важных гостей, сколько бы их ни прикатило.
Та самая «Чайка», с повреждённой фарой, лопнувшим стеклом и без одного диска слева – та самая остановилась у ворот, двое крепышей уверенно вытряхнули с заднего сиденья старика. По многим признакам, это отец того Перца, которого запомнили многие. Они очень похожи, отец и сын. Разве… это не сам Перец. Дорого обошлись ему последние ночки, не позавидуешь. Жаль старика, это первое, на что рассчитана картинка: мои годы – эхе-хе, пощадите.
У нас вообще-то так и принято, если один на один.
Старик уже не боялся снайперов, скорее, молился, чтобы пристрелили. Прошёл по проходу из полковничьих и майорских медалей, в каморке вахтёра сразу же нащупал второй стул и сел.
Алевтина предложила два листа из белого блокнота. На одном – план: подписанные прямоугольники и стрелками, что за чем. Приглашённый взялся за текст, едва ли удостоив внимания сам план. Женская рука проглядывала в каждой букве, в каждом слове.
Мельком глянул на её руки.
Знавал и я времена, когда такие же руки любили и жарко обнимали.
– Это всё?
Она кивнула.
– Поднять весь Советский Союз на ноги. – Испугался своих слов, глянул исподлобья. – Уже не весь, но что-то есть про запас. – Внезапно повеселел от мысли, что в его талантах ещё кто-то нуждается, так бы схоронили, и шляпы долой. – Надеюсь, цель стоит этого плана. Сроки.
– По возможности.
– Это мы умеем. Одно замечу… Хотя не должен. Особых надежд на снисхождение не питаю. Я всё прекрасно понимаю, не то время.
– Даю слово: вас никто пальцем не тронет.
Он помолчал.
– В этом ваша слабость.
– А нам хватило итогов, какие вы оставили нам. Насмотрелись.
Перец лишнего времени не занял, ровным счётом столько, сколько понадобилось промчать по линиям и стрелкам. План в целом недурён, а похвали – сочтут за лесть.
– Обойдётесь. – Тотчас раскрыл рот, будто слово хотел забрать назад.
– Что вы сказали? – Алевтина сыграла роль невнимательной дамы.
– Я о своём. Вас это не касается. – Он нашёл в себе силы прямо взглянуть ей в глаза. – Что ж, начинаем.
** *
Ему дали время и возможности. Один из старейших генералов, кто не появляется на парадах, кто шесть раз принимал награды в Георгиевском зале по разным поводам, кто форму берёг для главного случая в жизни. Сегодня он, кажись, пришёл.
Попутчики никак не отреагировали на посмешище в форме, которая висела, как с чужого плеча. А как выяснилось, что с послом в Пакистане имеет давнее знакомство, прониклись.
Перец мельком глянул в зеркало, кивнул – мол, я готов. Единственное, что он не выяснил для себя, это как распорядиться кодом. Зная его, можно получить доступ к снимкам со спутников. В горах Пакистана тысячи пастухов пасут овец, да не все шатаются по известному ущелью, чужих не пускают. Изумруд сам тоже не всякому попадает на глаза, считай, везунчикам. Кажется, там целая школа, по каким признакам находить.
И снова специальный кабинет связи, возможно, с американцами тоже где-то неподалёку пункт прямой связи. Когда из трубки попросили озвучить код, он уставился в лицо Алевтины. Ты без меня не смогла бы, цени. Но паузу потянул, пока она не приоткрыла губы.
Неужели ты готова озвучить четыре цифры? Кто тебе их дал?..Стоп, так можно и прогореть: она озвучит, и тогда мои усилия будут расцениваться по другой шкале.
Он назвал, получил подтверждение.
Потом был аэродром, Перец умышленно устраивал показательные выступления: гляди, какая мощь в моих руках! Тревожился тайком, всё ли выйдет, как задумал; курьер со снимками опоздал на минуту. Тяжёлый грузовик с десантом, без опознавательных знаков, вырулил на взлётную. Ракетница взвилась вверх, хотя об этом не предупреждали. Зелёный цвет очень подходил к целям задания.
Москва пугала кипением, в котором больше было суеты. Кварталы для простых смертных, обезлюженные кварталы. В Штабе им выделили помещение с тремя экранами, отсюда есть уникальная возможность отслеживать каждый шаг операции. Перец выговорил себе трое суток, трое брал в долг, на случай непредвиденных обстоятельств. Пока самолёт в воздухе, можно скоротать время за разговором, а потом – будь что будет.
– Кто подал идею, вот что меня интересует больше всего.
– Через сны, порой, приходит столько информации, что не знаешь, за что хвататься.
– Ловко ушла от ответа.
– Другого ответа не знаю.
– Допустим. Но кто-то же надоумил: каждому виду автоматического оружия подходят лишь один вид патронов. Две стороны воюют – уже и не скажу, сколько лет. Индия и Пакистан никак не поделят полоску земли. А истинных причин называть никто не хочет.
– Я назову, если надо. – Алевтина протянула руку за стаканом чая. Пить не собиралась, просто из любопытства. У спецслужб свои приёмчики и способы расположить к откровенным беседам.
– Только в этих стенах, в другом случае я за вашу жизнь гроша ломаного не даю.
– Те силы, что заинтересованы в продлении конфликта, хотели бы набить карманы на крови, только не им теперь решать.
– Кому же?
– Тем, кто зажигает солнце.
– Речь о том солнце, что видят все?
– Все наблюдают лишь плафон. Главная лампочка под ним.
– И вы рассчитываете эти знания преподавать в школе?
– Всему свой час.
Потом разговоры приняли безобидный оборот, никак не касающиеся основной цели. Прогулялись в буфет, выпили сока, – при них открыли трёхлитровую банку берёзового. Она лишь пригубила.
– Жидкости надо пить больше, организмы наши много теряют.
– Я потом