Улитка с уклоном - Александр Эйпур
***
К гостинице подошли две машины. Перец угрюмо оглянулся на свидетелей Иеговы, как про себя назвал конкурентов. Они сомневались, что эти пять образцов он передаст в другие руки. И до последнего сомневаются, что передача произойдёт у них на глазах.
– Да мы все порядочные люди, люди слова. Ты войдёшь с ними, выйдешь без них, у тебя есть одни минута. А то – как бы нового чуда не случилось.
Чудо нынче имело место, тут не поспоришь. Теперь подождём, чем порадуют «Таймс» и «Вашингтон-пост»: сработают оперативно – в утренних выпусках выплеснут очередное разоблачение коммунистов. Посол больно часто моргал, заглянув в сумки. Фотоаппараты вместо глаз, один так точно. Газеты скажут – из достоверных источников. Ну, куда уж достоверней. Они приучили Советский Союз оправдываться по любой мелочи, словно от самого факта получают наслаждение. Разок даже пробовали уличить в обмане: «Не летал у вас Гагарин! Мы можем снять на камеру и не такое». Но тут другие страны выпали из повозки, стали поздравлять – пришлось американцам сменить риторику и присоединиться к поздравлениям. Расчёт строили с дальним прицелом: мы снимем кино, а вы тоже признаете на весь мир, поздравите. И тогда мы разрешим вам торговать нефтью на внешних рынках.
На аэродроме вот что получилось. Полковник Снегирёв, руководитель операции, не на шутку испугался, когда открыли замки. Не поверил глазам – сам полез. Осколки бутылок зелёного стекла не оставляли никаких сомнений: сумки подменили. Но кто и когда? Я же на них сам сидел!
Время такое: никому нельзя доверять! Сборная солянка, а не команда; каждое ведомство своих героев рекомендовало в группу. Снегирёв только тем и занимался, что вычислял, от кого ждать подлянку. Три экземпляра описи, размеры и вес – такой бухгалтерией пришлось заниматься впервые, сопел поначалу, да потом втянулся. Раз пошла торговля, то это затягивает. Глаза на лоб, а товар идёт и идёт! Два автоматчика постоянно рядом с сумками, как ты их обойдёшь?
А вот обошли. Снегирёв старался не порезаться, брал осколки по одному, со всей предосторожностью. Посол откровенно посмеялся – по крайней мере, так показалось. Мог побыть ещё, для пущей видимости, а тут сразу укатил. Не к добру.
Цена двух сумок упала до стоимости самих сумок. Снегирёв присел в сторонке и ворошил волосы. Его не пытались утешать. «Уметь надо!» – бросил один из встречающих, кадровик номерного Управления. Перец его оттеснил в сторонку: «Поаккуратней со словами, не то может плохо кончиться».
– А чего вы лично ждёте? Что стекло превратится в изумруды?
Стоило произнести фразу, грянул гром. Люди механически огляделись – к чему бы? Синоптики ничего не обещали, им верить – разве иногда.
Возле сумок продолжали нести службу четверо с автоматами, приказ никто не отменял. И не до всех дошло, что гром средь ясного неба имеет под собой некое основание.
Снегирёв поднялся, подошёл к сумкам. Не торопясь, распаковал замки и лямки, потянул молнию. И сел на задницу, хотя себе такого приказа отдать не мог. Внутри красовались те самые камушки, едва не стоившие ему ареста. Кто бы возился с ним, разобраться? Аванс выплачен, керосин сожжён, сигареты ушли…
Он запустил руку, стал глазами целовать камушки.
Люди стали подтягиваться к месту происшествия. Маски разочарования развеялись дымом, в глазах затеплились огоньки.
– Живём, братцы! – полковник вскочил на ноги, отдал честь. Прямых угроз не видно, но кому? Грому, разве. Перун русский может наслать, но не в сумки же. Кто там из богов по изумруду? Вслух никто не уточнял, под чьим влиянием.
– Бог Род, если хотите, – сказал Перец. Тотчас подумал про Алевтину и её знакомых. Которые зажигают Солнце.
Они будто взяли Берлин – с таким настроением возвращались в Москву, создав небольшую пробку. Москва и пробки – это несовместимые понятия. Из Кремля уже шли звонки на рации:
– Как это? А стекло откуда взялось? Разыгрываете, Снегирёв. Вам светит срок, а вы шутки шутите. Я бы на вашем месте подал в отставку.
А у Снегиря настроение – повыше кремлёвских звёзд. Он уже готов не быть отмеченным в приказе, только отстаньте. Заберите по описи – и прощайте. И не задавайте вопросов, как и что. Победителей не – что? – не судят.
Алевтина вздрогнула, открыла глаза. Который час?
Подхватилась, и к окну. Из такси вышла пара, сумки и суета. Не то. Чем же вы будете удивлять? Прислушалась. Несколько человек сорили мыслями, и довольно громко. Одного преследовали трое, она его узнала, он постучал.
– Входи.
Перец слишком торопливо влетел, оглядел номер.
– Тебе что-то угрожает?
– Не знаю. У меня всего минута. – Быстрыми глазами шарил по номеру: куда бы спрятать, хоть на первое время.
– Ты мне в руки отдай, я позабочусь.
Он не верил, что в этой клетке есть такая возможность. Привычка – это далеко не первый раз. Окно не считается, даже если кто и ждёт под окнами.
Он протянул шкатулку. Не ширпотреб, конечно, но что есть.
– Открой.
Ах, да, он чуть не испугался: планировал открыть и вручить, а дальше думай сама.
Ногтем нажал с двух углов, крышка плавно проснулась.
– Мне пора.
Она кивнула, проводила взглядом до дверей. Теперь надо выбираться из Москвы, и чем скорей. Местные группировки уже в курсе, что одной дамочке достались редкие камушки, им стало известно, что охраны нет как будто, но и в другом случае – не печаль. Они в курсе, что в какие-то моменты камни превращаются в стекло.
Кто она вообще такая, откуда взялась? – где-то совещаются люди, решают на скорую: прозеваешь – камушки тю-тю.
«Они могут наблюдать, скорей всего, так и есть», – подумала она, оглядывая углы и стены. С Перцем не спорили – иди, исполни обещание, дальше не твои проблемы. С ним считались, пока камни были на территории Пакистана, до пересечения границы.
Верней всего, главари уже имели фотографии товара, прикидывали настоящую цену. Они ухохатывались, слушая участника операции, как за блок «Мальборо» получали кристаллы размером с десять копеек. Две сумки такого товара, – это всю Москву можно поставить на уши, пусть комитет растащит для своих часть. Как легко вырастить стрелочника: ты