Это потому что я чёрный? - AI Caesar
Там его уже дожидалась неподвижная фигура, чье лицо было полностью скрыто под глухой золотой маской, не выражающей никаких эмоций.
Охотник бесцеремонно отодвинул тяжелый дубовый стул, издав оглушительный скрежет, и опустился напротив заказчика, положив закованные в шипастые латные рукавицы руки прямо на стол.
— Твое послание было весьма настойчивым, а аванс достаточно увесистым, чтобы я соизволил спуститься с гор в эту вылизанную имперскую помойку, — низким, рокочущим голосом произнес северянин, проигнорировав подошедшую было подавальщицу, которая тут же испуганно метнулась обратно к стойке. — Говори быстро и по делу. Кого именно нужно отправить в Обливион, чтобы я мог забрать остаток золота и покинуть этот рассадник напыщенных снобов?
Человек в маске не шелохнулся, лишь едва заметно наклонил голову, оценивая сидящего перед ним воплощенного бога разрушения. Из-под темного плаща заказчика появился небольшой, туго свернутый пергамент, который плавно перекочевал по столешнице к рукам воина.
— Мне нужен один конкретный данмер с приметными серебряными волосами, путешествующий в компании хмурой имперки с навыками профессионального убийцы, — голос нанимателя звучал глухо, искажаясь под слоем холодного металла. — Они крайне опасны, изворотливы и обладают артефактом колоссальной разрушительной силы. Твоя задача — выследить их, уничтожить девчонку и притащить эльфа ко мне, желательно живым, но степень его целостности остается на твое усмотрение. Я буду ждать результатов в этой же таверне каждую ночь.
Драконорожденный презрительно фыркнул, небрежно разворачивая ориентировку и вчитываясь в скупые строки описания.
— Ты прячешь лицо, потому что боишься последствий, а мне плевать на любые интриги, пока монета звенит достаточно громко, — усмехнулся Довакин, скомкав пергамент и бросив его обратно нанимателю. — Я найду твоего сереброволосого выродка. Но запомни одну простую вещь: если ты попытаешься обмануть меня с оплатой или подставить под удар стражи, я лично вырву твое сердце и скормлю его грязевым крабам прямо на ступенях Синего Дворца.
Не дожидаясь ответа, воин резко поднялся, заставив стол жалобно заскрипеть, и размашистым шагом покинул таверну, оставляя за собой шлейф первобытного ужаса и запаха озона.
Оказавшись на свежем воздухе, охотник не стал красться по теням или искать тайные тропы, предпочитая действовать максимально открыто и нагло. Он двигался прямо по центру главной торговой улицы, намеренно задевая плечом каждого, кто не успевал вовремя убраться с его дороги. Подобное провокационное поведение ожидаемо привлекло внимание столичного гарнизона, и уже через пару кварталов путь ему преградил усиленный патруль из пятерых легионеров во главе с рослым капитаном.
— Стоять! В Солитьюде запрещено открытое ношение тяжелой брони и боевого оружия в мирное время! — рявкнул офицер, выхватывая меч из ножен, пока его подчиненные нервно перехватили древки алебард. — Назови себя и сдай оружие, или мы будем вынуждены применить силу!
Драконорожденный медленно остановился, возвышаясь над стражниками темной монолитной скалой. Внутри его груди начала стремительно закручиваться тугая спираль неконтролируемой ярости, а температура воздуха вокруг резко подскочила на несколько градусов, заставляя каменную брусчатку покрыться мелкой испариной.
— Ты смеешь угрожать мне куском заточенного железа, легионер? — обманчиво тихо произнес носитель Голоса, делая медленный, тяжелый шаг навстречу патрулю. — В моих жилах течет кровь драконов, а слово способно раскалывать горы. Одно неверное движение, один лишний звук с вашей стороны, и от этого прекрасного богатого квартала останется лишь выжженная воронка, заполненная черным пеплом и вашими обугленными костями.
Воздух вокруг эбонитовой брони начал визуально искажаться от невыносимого жара. На кончиках латных пальцев Довакина заплясали крошечные, но нестерпимо яркие искры концентрированного огня, свидетельствующие о готовности в любую секунду высвободить всепоглощающий Огненный Шторм. Капитан стражи побледнел, физически ощущая исходящую от незнакомца ауру неизбежной смерти, и его рука с обнаженным мечом предательски дрогнула.
— Уберите оружие, — сдавленно скомандовал офицер своим людям, медленно пятясь назад. — Проходите, милорд. Городская стража не ищет неприятностей с такими… влиятельными гостями.
Удовлетворенно хмыкнув, северянин прошел сквозь расступившийся патруль, даже не удостоив их повторным взглядом. Его совершенно не интересовали мелкие сошки; ему нужна была конкретная информация, за которой он направился прямиком в портовые трущобы, где городская грязь обычно скапливалась гуще всего.
Возле одного из закрытых складов Восточной Имперской Компании охотник приметил местного авторитета — дородного орка, который явно контролировал теневые потоки в этом районе. Не тратя времени на пустые разговоры, Драконорожденный молниеносным рывком преодолел разделяющее их расстояние, железной хваткой вцепился в горло зеленокожего бандита и оторвал его от земли, с силой впечатав в кирпичную стену.
— Слушай сюда, кусок орочьего дерьма, — прорычал воин прямо в лицо хрипящему преступнику. — В городе появился новый данмер с серебряными волосами и его ручная имперская убийца. Они не местные, но наверняка уже успели наследить. Где они?
— Я… я ничего не знаю про эльфов! — просипел орк, отчаянно цепляясь за закованную в металл руку, неумолимо пережимающую ему дыхательное горло. — Клянусь Малакатом!
Свободная рука Довакина вспыхнула ревущим пламенем, которое жадно лизнуло кожаный доспех бандита, наполняя переулок тошнотворным запахом паленой шерсти и горелого мяса.
— Память — удивительно гибкая штука, особенно когда начинает подгорать собственная шкура, — безжалостно констатировал северянин, усиливая хватку. — Подумай еще раз. Кто из недавно прибывших ведет себя слишком нагло и сорит золотом?
— Бриксус! — истошно завопил орк, выпучивая налитые кровью глаза. — Лорд Бриксус сегодня привел во дворец каких-то неизвестных гостей из Сиродила! Мы пасли этого чиновника из-за его долгов, а он вдруг явился на прием к ярлу с каким-то высокомерным темным эльфом и роскошной бабой! Это все, что я знаю, пощади!
Получив необходимые сведения, охотник брезгливо разжал пальцы, позволяя обгоревшему бандиту рухнуть на грязную брусчатку. Цель была обнаружена, и теперь оставалось лишь лично убедиться в правильности наводки, прежде чем нанести сокрушительный удар.
Спустя час Драконорожденный уже возвышался на одном из закрытых балконов Синего Дворца, куда он проник с грацией тени, несмотря на громоздкие доспехи. С этой высокой точки роскошный тронный зал просматривался как на ладони, позволяя беспрепятственно изучать копошащихся внизу аристократов. Воин методично сканировал пеструю толпу, игнорируя блеск драгоценностей и шуршание дорогих тканей, пока его взгляд не зацепился за фигуру в строгом темном камзоле.
Серебряные волосы переливались в свете хрустальных люстр, а сам данмер держался с такой непринужденной наглостью, словно весь этот дворец по праву принадлежал только ему. Рядом с эльфом, идеальной статуей застыла имперка в изумрудном платье, чьи выверенные движения и цепкий взгляд безошибочно выдавали в ней профессионального убийцу, привыкшего постоянно оценивать сектора обстрела.
Довакин медленно оперся закованными в латы руками о мраморные перила балкона, не спеша тянуться за смертоносным луком Соловьев. В его груди разлилось тягучее, пьянящее чувство предвкушения