Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

Архиепископ просто аннигилировал всю стаю подчистую, превратив их в пыль одним концентрированным ударом.

— Вот… так вот… — прерывисто выдохнул инквизитор.

Он опустил посох, тяжело опираясь на него обеими руками. Плечи опустились, грудная клетка ходила вверх-вниз, а сам старик хватал ртом воздух, стараясь восстановить сбитое дыхание.

— Мощно, — прокомментировал я, глядя на оседающий пепел без малейшей доли иронии. Это действительно было сильно, технично и невероятно круто.

Но стоило ли того? Сколько он сжег своего резерва на такой фокус? Подобный объем выброшенной энергии за одну секунду для человека его возраста — это колоссальный удар по сердечно-сосудистой системе и организму в целом. Я прекрасно помнил, чего мне стоило опустошение и ничем хорошим оно, обычно, не заканчивалось.

То кровь из носа истекать начинает, то голова гудит, словно она наковальня и по ней весь день долбили дварфы-кузнецы.

— Но вы как, в порядке? — спросил я, внимательно следя за цветом его кожных покровов, ожидая увидеть бледность или синюшность губ.

— Я-то? — Игнатиус громко шмыгнул носом и медленно, с усилием выпрямил спину, подбираясь. Цвет его лица оставался в пределах нормы, хотя испарина никуда не делась. — Еще попляшу, Виктор.

Он повернул голову, глядя на стоящего позади Корнея.

— Корней, подключайся. Покажем этим тварям, что это наш дом, — скомандовал старик, указывая посохом на очередную группу костяных монстров, вываливающихся из багровой воронки.

— Слушаюсь, архиепископ, — отчеканил мой друг.

Корней не стал медлить. Мой старый друг шагнул вперед, сбрасывая с себя остатки многодневной усталости и летаргии. Его лицо, обросшее щетиной, мгновенно напряглось, приобретая хищные черты профессионального охотника за Тьмой. Он вскинул руки, и воздух вокруг него уплотнился, зазвенев от резко возросшего статического напряжения. Следом за ним в бой включился еще ряд мастеров Инквизиции, вышедших из-за спин стрелков.

Их навыки кардинально отличалась от грандиозного и сметающего все на своем пути луча, который продемонстрировал архиепископ. С пальцев Корнея сорвались светящиеся жгуты концентрированной силы. Они метнулись в гущу наступающих костяных големов, безошибочно обвиваясь вокруг их массивных конечностей. Твари взревели, попытались рвануться вперед, но заклинание намертво приковало их к разбитой брусчатке.

— Сектор открыт! Работайте! — рявкнул инквизитор, удерживая напряженные нити.

Бойцам СБРИ и гвардейцам Императора дважды повторять не пришлось. Шквальный огонь ударил по обездвиженным мишеням, в клочья разрывая черные панцири и дробя кости. Свинец, летящий с предельной точностью, завершал то, что начинала магия. Инквизиторы действовали как идеальная группа поддержки: они ставили локальные щиты, сбивали летящих духов энергетическими плетьми и сковывали самых крупных мутантов, превращая их в неподвижные мишени для армейских стволов.

Я перенес вес, разворачивая корпус, и отправил очередной заряд психеи прямо в оскаленную морду твари, которая попыталась прорваться с фланга. Сгусток вошел точно в цель, разнеся ее структуру изнутри.

На короткое мгновение я перестал стрелять, просто чтобы сделать лишний вдох и оценить глобальную картину происходящего.

Зрелище, развернувшееся на главной площади столицы, не поддавалось никакому логическому описанию. Жесточайшая, кровавая и бескомпромиссная рубка, в которой не существовало ни фронта, ни тыла. Мы оказались полностью окружены ревущей толпой монстров, которым попросту не было конца. Багровая воронка над нашими головами работала как гигантский инкубатор, бесперебойно выплевывая из разлома все новые и новые порции существ и бесплотных теней.

Асфальт и гранит под ногами скрылись под слоем гильз, черного пепла и густой маслянистой жижи. Воздух стал плотным от запаха сгоревшего пороха, магических разрядов и тошнотворной вони разлагающейся органики Изнанки.

И в центре этого кошмара, спина к спине, сражались те, кто еще недавно не мог поделить лесные угодья и горные выработки.

Я видел, как высокий эльфийский маг, чье лицо побледнело от критической потери энергии, из последних сил удерживал искрящийся ветровой барьер. Об эту невидимую стену бились крылатые твари, не в силах прорваться к людям. А прямо из-за спины этого эльфа, опираясь стволом на его плечо, гвардеец непрерывными короткими очередями отстреливал тех, кто пытался обойти барьер сбоку.

В десяти метрах правее разворачивалась своя локальная бойня. Пятеро дварфов выстроили глухую стену из тяжелых ростовых щитов. Их доспехи покрылись вмятинами и глубокими царапинами, но строй не двигался ни на миллиметр. Они принимали на себя чудовищные удары массивных големов, гася кинетическую энергию своими телами. И каждый раз, когда монстр увязал в их обороне, из-за щитов молниеносно вылетали штыки и ножи имперских пехотинцев, вскрывая уязвимые сочленения тварей.

Люди, эльфы, дварфы. Здесь больше не существовало рас, статусов и министерских должностей. Была только единая биологическая масса, отчаянно цепляющаяся за выживание.

Но мой медицинский взгляд не мог игнорировать очевидные факты. Как бы слаженно и яростно ни бились защитники, человеческая, эльфийская и дварфийская физиология имела свои непреодолимые пределы. Адреналин не мог бесконечно поддерживать мышцы в тонусе.

Я видел это по замедлившимся движениям солдат, по дрожащим рукам магов, по тому, как тяжело поднимались топоры горных воителей. У людей кончались патроны. У эльфов выгорали каналы, что сопровождалось кровотечениями из носа и лопнувшими капиллярами в глазах. У дварфов закислялись мышцы от запредельной статической нагрузки. Мы выдыхались. Орда Тьмы не знала усталости, а наш ресурс подходил к критической отметке. Рано или поздно кто-то совершит ошибку, строй дрогнет, и тогда нас просто захлестнет черной волной.

Сжав челюсти от злости, я сформировал новый снаряд психеи. Что ж, если нам суждено лечь здесь, я, по крайней мере, заберу с собой столько этой дряни, сколько позволит мой собственный резерв.

Пространство прямо посреди площади, между внешним кольцом обороны и эпицентром ритуала, где непрерывно читала заклинания Шая, исказилось.

В воздухе образовалась тонкая повисла вертикально изумрудная полоса, словно кто-то провел по реальности раскаленным скальпелем, нарушая законы физики. Воздух вокруг нее пошел рябью.

Полоса не провисела и секунды, резко, с громким треском рвущейся материи, разошлась в стороны, образуя широкий, переливающийся зеленью портал.

И из этого прохода, заглушая грохот выстрелов, рев монстров и раскаты грома, вырвался яростный, пронзительный крик.

Синхронное улюлюканье, от которого по спине побежали ледяные мурашки.

Из изумрудного света на брусчатку хлынули дриады.

Их были десятки. Зеленокожие воительницы, подобные первобытным амазонкам, не стали тратить время на оценку тактической обстановки или построение защитных порядков, а с ходу, прямо из портала, врезались в спины и фланги прорвавшихся монстров. В их руках мелькали короткие широкие клинки и копья. Дриады двигались с пугающей, нечеловеческой скоростью, не зная ни усталости, ни страха. Они врубались в черную массу, расчленяя тварей