Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

Их внезапное появление мгновенно переломило ход боя на нашем фланге. Давление на дварфов и людей резко упало. Мутанты, застигнутые врасплох новым, свежим противником, стали смещать свои ряды.

Даграль, который только что отбросил очередного монстра ударом щита, тяжело оперся на древко секиры. Старый дварф хрипло дышал, его грудная клетка активно вздымалась под измызганной кольчугой. Пот заливал его лицо, прочерчивая светлые дорожки сквозь слой серой золы и копоти. Он посмотрел на портал, из которого продолжали выбегать зеленокожие девы.

— Нона? — прохрипел уставший Даграль, щуря единственный глаз.

Свет внутри разлома дрогнул, и на гранитную брусчатку, абсолютно легкой, невесомой поступью, сошла Лесная Матерь.

На ней было все то же легкое, струящееся платье, что и во время нашей встречи у озера. Она не выглядела как воин, пришедший на бойню. Ее ноги едва касались расколотых камней, а лицо выражало непоколебимое, почти неестественное для происходящего кошмара спокойствие. Едва она переступила границу, изумрудный портал за ее спиной схлопнулся, не оставив в воздухе даже искры.

Даграль с шумом выдохнул, перехватывая секиру.

— Тебя-то каким хреном сюда занесло? Зачем пришла? — проворчал бывший старейшина Торна, хотя в его надтреснутом голосе явственно слышалось колоссальное облегчение.

Лесная Матерь плавно повернула голову в его сторону. Уголки ее губ дрогнули, складываясь в мягкую и слегка ироничную усмешку.

— Не ерепенься, мой дорогой ловелас, — ответила Старшая Дриада. Ее мелодичный голос, лишенный всякого напряжения, удивительным образом не терялся в грохоте боя, а словно звучал напрямую в голове. — Не тебе же одному на старости лет можно в гуще битвы находиться. Что бы ты без меня вообще в этом мире делал, а?

Последняя фраза прозвучала так, что она чуть ли не промурлыкала ее, глядя на измотанного дварфа.

Не тратя времени на дальнейшие препирательства, Нона сделала два плавных шага, подошла к Дагралю и положила изящную ладонь прямо на его предплечье.

Место контакта мгновенно вспыхнуло мягким зеленым светом и за долю секунды окутало всю фигуру дварфа, просачиваясь сквозь кольчугу и плотную одежду.

Я видел, как физиологические показатели старика меняются на глазах. Спазм, сводивший его грудные мышцы, отпустил. Дыхание, еще секунду назад напоминавшее сипение сломанных мехов, выровнялось и стало глубоким. Лактат, забивший его мышечные волокна, словно растворился, а тремор в руках исчез без следа. Регенерация тканей и полное снятие физиологического стресса произошли за время одного удара сердца.

— Бррррр, — дварф резко встряхнулся всем телом, словно собака, вышедшая из ледяной воды. Он выпрямился, и в единственном глазу снова загорелся прежний задорный огонь. — Каждый раз пробирает до костей, как первый раз.

Нона удовлетворенно ухмыльнулась, убирая руку.

Сделав шаг назад, Лесная Матерь подняла обе руки высоко к затянутому багровыми тучами небу. Ее пальцы растопырились, а лицо приобрело отрешенное, трансовое выражение.

Воздух вокруг нее сгустился, запахло свежей, мокрой зеленью — запахом, который не имел права существовать на выжженной, залитой кровью площади в центре Москвы.

Нона резко выбросила руки в стороны, выбросив во всех направлениях пульсирующую волну изумрудного свечения. Аура беспрепятственно прошла сквозь ряды сражающихся мутантов, не причинив им никакого вреда, но стоило свету коснуться защитников, как картина боя кардинально изменилась.

Волна накрыла бойцов СБРИ, уставших инквизиторов, измотанных имперских магов, эльфов и дварфов. И каждый, кого касалась магия, мгновенно обретал второе дыхание. Я почувствовал, как этот свет прошел сквозь меня — легкий укол холода в позвоночнике, за которым последовал резкий, опьяняющий выброс энергии. Застоявшаяся пустота в энергетических каналах дрогнула и начала стремительно заполняться.

Солдаты, которые секунду назад с трудом удерживали автоматы, вскинули оружие с новой силой, открывая шквальный огонь. Маги, стиравшие кровь с лиц, выпрямились, и их щиты, до этого тусклые и хрупкие, вспыхнули ярким неоном, препятствуя новым волнам летающих тварей, словно не было этих бесконечно длящихся полчаса вовсе.

Дварфы с утробным ревом сомкнули щиты и сделали слаженный шаг вперед, переходя из глухой обороны в наступление.

Я опустил руки, чувствуя, как пульсирует чистая энергия на кончиках пальцев, и на мгновение просто замер, осматривая поле боя.

В центре площади, внутри сияющей пентаграммы, эльфийка нараспев читала древнюю книгу, удерживая нити мироздания. Вокруг нее стояли насмерть политики, аристократы и обычные люди. По периметру зеленокожие дриады рубились плечом к плечу со спецназом, старый дварф вновь крутился, как умалишенный, а Инквизиция выжигала небо синим пламенем под мягким, исцеляющим светом Лесной Матери.

Все это походило на самую настоящую сказочную битву добра и зла, вырванную прямиком из страниц фэнтезийной книжки из библиотечной полки.

Абсурдно. Пафосно. И просто невозможно.

Нереально.

Здесь не хватало только каких-нибудь рыцарей на белых конях или избранных героев из книжек с пророческими мечами.

Я криво, но совершенно искренне усмехнулся, формируя в ладони плотный, тяжелый сгусток психеи.

А с другой стороны, зачем они здесь нужны, эти выдуманные книжные герои? Зачем искать спасителей в чужих историях, если в этой реальности, на залитом кровью граните, стоим мы?

Мы сами разберемся.

Я шагнул вперед, сбросил заряд в очередную надвигающуюся из мрака тварь и снова погрузился в работу.

* * *

Если бы в этом мире верили в ад, то каждый, кто был причастен к сражению, смог бы сказать своим потомкам, что земля в тот день превратилась в филиал Ада.

Магический свет Лесной Матери дал защитникам второе дыхание, но физику реального мира обмануть было невозможно. Человеческая, эльфийская и дварфийская плоть имела свои пределы прочности, а орде, бесконечным потоком вываливающейся из багрового разлома, не было конца.

Гранитная брусчатка давно скрылась под потрохами, кровью, слизью и пеплом с отстрелянными гильзами.

Линия фронта больше не существовала, а бой разбился на десятки локальных и отчаянных стычек, где каждый сражался за собственную жизнь и жизнь стоящего рядом.

На левом фланге бойцы СБРИ выстроили полукруглую баррикаду из тел убитых големов. Штурмовые винтовки перегревались, плюясь свинцом. Оружие клинило от нагара и густой черной крови тварей.

Один из крылатых монстров, чья шкура напоминала спрессованный уголь, спикировал отвесно вниз, проигнорировав трассеры, бьющие ему в грудь и с разгону рухнула прямо на позицию пулеметного расчета. Кинетический удар полутонной массы отбросил первого номера на несколько метров. Монстр ударил когтистой лапой наотмашь, с хрустом вспарывая кевларовую броню второго номера, пробивая грудную клетку от ключицы до живота.

Солдат захрипел, роняя оружие, и повалился на спину, захлебываясь кровью. Его напарник, боец с позывным «Гриф», вскинул автомат, вжимая спусковой крючок и всаживая остаток магазина в упор, прямо