Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
Кортеж остановился у служебного входа. Семен сразу выбрался наружу и начал раздавать распоряжения:
— Жуков — поднять все журналы старых каналов СБ. Лебедева — усилить внутренний периметр. Артем, людей по крышам и у ворот. Все входящие и выходящие только после проверки.
— А Мельников? — спросил Кондратьев.
— А вот им займешься ты. Главное — не спугнуть. Если попытается уйти из города — брать. Если просто сидит дома, пусть пока сидит. Но каждый шаг контролировать.
Я открыл дверь и осторожно выбрался из машины. Правое плечо тут же отозвалось тупой болью. Повязка, наложенная лекарем на базе, уже пропиталась кровью, а обугленный рукав пиджака выглядел так, словно его жевал баргест.
Мара спрыгнула следом. Иллюзию серой собаки она больше не поддерживала. После покушения рысь решила, что мнение столичной прислуги ее не волнует.
«Хозяину надо лежать».
«Сейчас дойду до кабинета».
«Нет. Лежать — это не сидеть за столом».
Интересно, когда она успела перенять манеру Алены? Я сделал несколько шагов к двери, но Семен преградил мне путь.
— Куда?
— В кабинет.
— В кабинет потом, ваше сиятельство. Сначала лекарь.
— На базе меня уже осмотрели.
— На базе тебя залатали, чтобы по дороге не развалился. Здесь осмотрят нормально.
— Семен…
— Это не обсуждается, командир.
Я посмотрел на него. Он смотрел в ответ спокойно и упрямо.
— Быстро ты освоился в новой должности, — хмыкнул я.
— Стараюсь.
На спор с ним сил у меня не было. А в холле нас уже ждали.
Алена стояла возле дверей малой гостиной — слишком прямая и слишком бледная. Пономарев находился рядом с ней. Барон, как всегда, сохранял невозмутимый вид, но пальцы его правой руки сжимали край пиджака.
Увидев меня, Алена шагнула навстречу.
— Миша…
Ее взгляд остановился на прожженном рукаве и окровавленной повязке.
— Все в порядке, — поспешил успокоить я. — Рана неглубокая.
— А кровь, что на ковер капает, мне мерещится?
Я посмотрел вниз. На светлом мраморе действительно осталось несколько темных капель.
— Ковер чуть дальше.
— Очень смешно, — нахмурилась она.
Нет, ей действительно было не смешно. Алена судорожно выдохнула и осторожно коснулась моего здорового плеча, словно проверяла, настоящий ли я.
Пономарев кашлянул.
— Ваше сиятельство, лекарь рода уже ожидает в лазарете. Я настоял, чтобы его вызвали немедленно.
— Лазарете? Он здесь есть? — уставился я на Пономарева.
— Есть, — коротко ответил тот.
Семен повернулся ко мне.
— Телефон держи рядом. Если что-то понадобится, звони только по защищенной линии. Потанин на базе проведет внутреннюю проверку.
— Хорошо.
Семен коротко кивнул и ушел. За ним двинулись его люди, и Мара проводила их взглядом.
«Страж злой».
«У него работа такая».
«Теперь хорошая работа».
Алена взяла меня под здоровую руку и повела в лазарет. Он располагался в восточном крыле на первом этаже и напоминал небольшое отделение элитной больницы. Комната отдыха с диванами, перевязочная и три комнаты с какой-то сложной аппаратурой.
Меня отвели в перевязочную. Окна были занавешены, лампы давали мягкий желтый свет. На столике стояли таз с водой, стопка чистых полотенец, пузырьки с лекарствами и раскрытый кожаный саквояж.
Рядом с ним ждал уже знакомый мне сухой старик, Гавриил Савельевич Мещерский. Он скользнул по мне взглядом.
— Садитесь.
Не «ваше сиятельство», не «прошу вас». Просто приказ. Мне это понравилось.
Я опустился в кресло. Лекарь подошел ближе, осмотрел рукав и недовольно поцокал языком.
— Надо снять пиджак и рубашку.
— Можно просто разрезать? — предложил я. — Пиджак и так испорчен.
В его руке появился тонкий серебряный инструмент, похожий на ножницы. Несколько быстрых движений, и обгоревшая ткань упала на пол. Затем он снял временную повязку.
Алена тихо вдохнула.
Ожог начинался возле ключицы и уходил к плечу. Кожа почернела по краям, в середине краснела свежая рана от клинка. Ничего смертельного, но выглядело неприятно.
— Легкое ранение, значит? — осведомился Гавриил Савельевич. — Конечно. У молодых все легкое, пока рука не отвалится.
— На базе сказали, кость не задета.
— На базе вам сказали то, что успели увидеть. Огненная магия, ударная волна, рассечение и магическое истощение после родового артефакта. Прекрасный набор, — проворчал он.
— День получился насыщенным.
— Вижу.
Он поднял ладонь над раной. Между тонкими пальцами вспыхнули золотисто-зеленые нити. Они протянулись к коже, сплелись в мелкую сеть, и плечо пронзила резкая боль.
Я стиснул зубы.
— Больно? — спросила Алена.
— Терпимо.
— Лжет, — сообщил лекарь. — Но дергаться не пытается, уже хорошо.
Ожог сначала потемнел, затем края начали медленно светлеть. Возникло ощущение, будто под кожу налили расплавленный металл. Жар сменился холодом, затем вернулся тяжелой пульсирующей болью.
Дверь распахнулась, и в гостиную вошла Екатерина.
Без шляпки и перчаток, с выбившейся из прически прядью. Судя по всему, от машины она почти бежала, проигнорировав слуг и все правила приличия. Увидела меня в кресле, разрезанную рубашку и работу лекаря. На мгновение на ее лице проступил настоящий страх. Потом его сменила злость.
— Мне сказали, что на тебя напали во время клятвы. И что ты после этого продолжил церемонию.
— Да, это так.
— Но зачем? Ты понимаешь, что, если с тобой что-то случится…
— Я глава рода, Екатерина, — хмуро ответил я, — и то, что сделал, считаю правильным.
Екатерина обиженно посмотрела на Алену, видимо ища поддержки, но та только пожала плечами.
— Узнаю своего брата, — коротко заметила она.
Гавриил Савельевич даже не поднял головы.
— Если будете спорить над раненым, я выгоню всех.
Екатерина удивленно посмотрела на него.
— Гавриил Савельевич?
— Екатерина Александровна, рад видеть. Сядьте и не мешайте.
Лекарь провел пальцами вдоль рассечения. Золотисто-зеленые нити стянули края раны. Боль стала острее, и я невольно напрягся.
— Расслабьте руку, — приказал он.
Алена подала ему чистую ткань. Лекарь промокнул выступившую кровь, затем приложил к плечу костяную пластинку с вырезанными знаками. Та вспыхнула зеленоватым светом.
Екатерина молчала недолго.
— Кто допустил, что к тебе подошли с оружием?
— Это были люди Потанина, — ответил