Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт
Взгляд постепенно сфокусировался, красные пятна растаяли на периферии.
Плотное облако серой пыли медленно оседало на дно песчаного котлована. Гигантской биомеханической твари больше не существовало. Там, где еще пару минут назад лязгали бульдозерные отвалы и вращалась экскаваторная стрела, теперь высилась гора самого обычного строительного мусора. Перекрученное ржавое железо валялось вперемешку с тоннами осыпавшегося грунта.
А вокруг горы, барахтаясь в рыхлом песке, шевелились люди.
Я перенес вес на левую ногу, чувствуя, как колено перестает дрожать, и осмотрелся.
Египетские рабочие медленно переворачивались на бок. Один из них, лежавший в десяти шагах от меня, зашелся кашлем, выплевывая на сухую землю остатки черной слюны. Другой уперся содранными ладонями в песок, пытаясь приподнять отяжелевшую голову.
До моих ушей долетели стоны, сиплые вдохи, шелест сползающего по склонам гравия. Никаких неестественных, дерганых движений марионеток. Никакого черного тумана, струящегося из глазниц. Передо мной на земле лежали обычные, до смерти перепуганные и измотанные люди. Их легкие прямо сейчас так же мучительно адаптировались к кислороду, очищаясь от разрушенной паразитической связи, как и мои.
Я провел сухим языком по потрескавшимся губам, тут же сплюнув в сторону собравшийся песок. Грудную клетку окончательно отпустило, перестав спазмировать в районе диафрагмы.
Подъем по песчаному откосу превратился в пытку. Рыхлый грунт уходил из-под ног, заставляя тратить вдвое больше усилий на каждый метр высоты. Я тяжело опирался левой рукой на плечо Даграля, чувствуя под пальцами жесткий узор кольчуги. Правая рука намертво прижимала к боку извлеченную из гробницы каменную плиту.
Дыхание со свистом вырывалось из пересохшей гортани. Воздух в котловане стоял горячий, пропитанный машинным маслом и потом сотен египетских рабочих, которые сейчас брели рядом с нами. Люди кашляли, сплевывали черную слюну и опирались друг на друга.
На верхней террасе раскопа замигали красно-синие проблесковые маячки. Сирены скорых помощей и армейских внедорожников прорезали гул дизельных генераторов. По широкому пандусу навстречу нам уже бежали солдаты оцепления и бригады парамедиков с брезентовыми носилками и оранжевыми чемоданчиками укладок.
Египетский офицер в пустынном камуфляже замер на краю спуска. Его глаза округлились. Военные ожидали увидеть горы растерзанных тел, а из пыльного облака выходила живая, хоть и изрядно потрепанная толпа.
Я отпустил плечо дварфа, выпрямил ноющую спину и шагнул навстречу бегущим врачам.
— Сюда! — крикнул я, указывая свободной рукой на группу рабочих, осевших на песок. — Этим пятерым кислород на максимум. Сатурация падает, альвеолы забиты грязью. У того парня в синей куртке судороги, готовьте реланиум.
Медики на секунду замялись, не понимая, почему перепачканный в крови и песке человек отдает им команды на русском. Я шагнул ближе, схватив ближайшего фельдшера за лямку жилета и дернул на себя.
— Если вы не будете шевелиться, то они задохнутся через пять минут, — сказал я, отпуская его. И судя по не смуглому лицу, он каждое мое слово.
Ко мне подскочил другой парамедик, на ходу вытягивая из кармана фонендоскоп и манжету тонометра. Он схватил меня за запястье, облепив бицепс манжетой. Резина начала туго сдавливать мышцу, перекрывая кровоток. Я приложил указательный и средний пальцы к своей сонной артерии. Кровь колотила по подушечкам пальцев сбивающейся дробью, прекрасно описывая цветущую тахикардию с пульсом далеко за сотню ударов.
Фельдшер сбросил давление в груше, посмотрел на циферблат манометра и покачал головой.
— Девяносто на шестьдесят, — констатировал он. — Вам нужна капельница. Мы забираем вас в госпиталь.
— Жить буду, — я стянул манжету с руки и швырнул ее на носилки. — Мне нужна вода и транспорт.
Я отвернулся от медика, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Капитан нашего отряда стоял у борта броневика. Он прижимал к уху пластиковую тангенту радиостанции.
— Центр, это группа. Задачу выполнили. Цель у нас. Потери личного состава ноль. Гражданские живы, переданы местным медицинским службам, — рапортовал он.
Он опустил рацию и посмотрел на меня. Я подошел к нему, чувствуя тяжесть в ногах.
— Запрашивайте борт, — произнес я.
Капитан кивнул, снова нажимая тангенту.
Как прошел перелет я уже не помню. Фактически очнулся, когда шасси ударились о бетонную полосу, самолет вздрогнул, двигатели взревели на реверсе, гася скорость.
Дальше маршрут отрабатывался на автопилоте. Кортеж, пустые улицы столицы, въезд в закрытый гараж. Кабина скоростного лифта мягко дрогнула и понесла нас глубоко под землю, прямо в недра бункера.
Створки лифта разъехались и нас проводили в комнату для совещаний.
В зале для совещаний присутствовали все, кто и раньше.
Я шагнул в кабинет. Даграль и Шая вошли следом.
Я расстегнул куртку, запустил руку во внутренний карман и достал египетскую скрижаль, положив его на столешницу перед четырьмя людьми.
Еще два куска лежали в камерах хранения.
— Все здесь, Ваше Величество, — произнес я. Горло саднило, голос прозвучал ниже обычного.
— Выходит, что их осталось только соединить? — спросил Император.
Даграль с силой ударил древком секиры по паркету.
— На этом столе нельзя, — басовито сказал дварф. — Магия древних мастеров нестабильна. Когда контуры замкнутся, произойдет выброс скопленной энергии. Разнесет этот стол в щепки, а нас по стенкам размажет, если что вдруг пойдет не так. Нужна изоляция.
Белозеров нахмурился, оценивая риски.
— Протокол «Омега», — скомандовал генерал. — Спускаемся в изолятор. Там стены обшиты свинцом, а по периметру работают магнитные подавители.
Император коротко кивнул.
Мы покинули переговорную. Коридоры бункера сменились техническими помещениями нижнего яруса. Тяжелая гермодверь изолятора напоминала вход в банковское хранилище. Солдаты охраны провернули стальное колесо запорного механизма. Дверь со скрипом поддалась.
Тускло блестели свинцовые панели на стенах. В углах монотонно гудели трансформаторы подавляющего поля. По центру стоял массивный стол, сваренный из толстых стальных листов.
По пути нам передали недостающие два куска, которые теперь я выложил на столе рядом друг с другом.
Император, Шая, Даграль и министры встали полукругом, сохраняя дистанцию.
Я положил ладони на шершавую поверхность камней. Пальцы нащупали глубокие борозды рун.
Я сдвинул первый и второй фрагменты вместе.
Камни дернулись. Невидимая сила вырвала их из моих пальцев. Края соприкоснулись так, словно я пододвинул два магнита с разными полюсами. По металлическому столу прошла вибрация.
Я перевел дыхание и пододвинул третий.
Камни снова притянулись друг к другу.
Стыки между кусками породы исчезли, будто никогда и не были разделены на составляющие. Глубокие руны, высеченные тысячелетия назад, начали наливаться светом. Яркое свечение ударило по глазам, заставляя сощуриться.
Поверхность стола под артефактом начала нагреваться. Вибрация усилилась,