Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

Рабочий находился в состоянии глубокой комы, индуцированной воздействием черного тумана, но он был жив. Биологический мотор продолжал качать кровь.

Чтобы добраться до ядра, мне нужно было пройти сквозь них.

Задача, требующая ювелирной аккуратности в условиях, когда аккуратность невозможна в принципе. Пробиваться сквозь спрессованную толпу бессознательных тел, находясь в плотной абразивной среде и задыхаясь — чистый кошмар, признаюсь вам.

Я нащупал просвет между плечом первого рабочего и спиной второго. Втиснул туда левое предплечье и, упираясь в грунт ногами, начал раздвигать их тела, работая как гидравлический клин. Плечевой сустав хрустнул от усилия. Одно неосторожное, резкое движение, чрезмерное давление на шейные позвонки или грудную клетку находящегося в коме человека — и я сломаю ему шею или проломлю ребра, убив заложника собственными руками. Мне приходилось дозировать усилие, мягко, но настойчиво расталкивая инертные туловища в стороны.

Минута и десять секунд.

Второй спазм диафрагмы ударил так сильно, что тело скрутило. Спазм прошел волной от живота к горлу. В крови бушевала тяжелая гиперкапния. Мозг начал отключать периферические системы, концентрируя остатки кислорода для поддержания жизненно важных центров. В глазах, несмотря на то что я полагался на магическое зрение, начали вспыхивать кроваво-красные фракталы — нейроны зрительной коры подавали сигналы бедствия. Слух полностью отключился, заменившись высоким, нарастающим писком. Рассудок сузился до размеров одной-единственной цели.

Я протолкнул левое плечо между двумя сдвинутыми телами, протискиваясь глубже. Лицо проехалось по чьей-то жесткой куртке.

Еще одно тело впереди. Я нащупал чьи-то скрещенные на груди руки и с силой оттеснил их в сторону.

Минута и тридцать секунд.

Точка невозврата пройдена. Инстинкт выживания ударил по сознанию. Головной мозг буквально вопил, требуя отдать команду челюстным мышцам разомкнуться. «Дыши! Открой рот и дыши!». Это не вопрос воли, это базовая физиология, которую эволюция встраивала в биологическую систему миллионы лет. Подавление этого рефлекса требовало ментального контроля, граничащего с безумием. Я закусил внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы болью перебить позыв к вдоху. Солоноватый вкус железа разлился по пересохшему языку.

Рывок левой рукой. Тело последнего египетского рабочего медленно отодвинулось в сторону песчаного пласта.

Я прорвал живой барьер.

Прямо передо мной, в центре расчищенной пустоты, висело ядро.

Думать было некогда и попросту нечем.

Я выбросил правую руку вперед, в которой сформировал гиперкомпрессированный заряд психеи и с размахом ударились в поверхность холодного пульсирующего центра.

Ледяной холод мгновенно проник сквозь кожу, пытаясь парализовать нервные окончания, но я не обращал на это внимания.

Открыв доселе запертые внутренние шлюзы своих энергетических каналов, я совершил фактически полноконтактную дефибрилляцию.

Весь резерв психеи, сжатый в ладони, под колоссальным давлением хлынул прямо внутрь черного ядра.

Чистая энергия моей души вступила в реакцию с концентрированной Тьмой внутри замкнутого контура.

Магический спектр перед моими закрытыми глазами вспыхнул ослепительно белым светом, стирая серые и черные тона. Вибрация под ладонью сменилась высокочастотным треском. Черные кольца, стягивающие песок, замерли на долю секунды, а затем просто лопнули, как перетянутые струны.

Мир замер на долю секунды, а затем…

Затем просто посыпался вниз.

И я сыпался вместе с ним, совершенно не к месту вспомнив стихи Роберта Рождественского.

«Воздуха! Воздуха! Самую малость бы! Самую-самую»

Сквозь поднявшуюся стену желтой пыли Шая видела все отчетливо, словно время замедлило свой ход.

Она видела, как Виктор, хладнокровно отбросив разгрузку и куртку, ушел в жесткий подкат под падающим отвалом. Как он запрыгнул на маслянистый шланг, позволив центробежной силе механической клешни вздернуть себя на десятиметровую высоту. Как он, оттолкнувшись от песчаных плит конструкта, нырнул прямо в глазницы голема.

И в тот момент Шая подумала, что это конец. Человек не способен выжить внутри массы спрессованного песка.

Ужас сковал грудную клетку эльфийки лишь на долю секунды. Затем древние инстинкты прорвали оцепенение. Шая сорвалась с места. Она отбросила в сторону ставший абсолютно бесполезным пистолет-пулемет. Кровь с гулом ударила в виски. В голове билась только одна цель: добежать, ухватить и вытащить идиота из песчаного ада.

Но крепкие руки дварфа не давали ей сдвинуться ни на шаг.

Шая резко прикрыла глаза и переключила восприятие на магический спектр.

Прямо перед ней возвышалась исполинская туша биомеханического голема, а в самом центре, скрытое под метрами песка и металла, тяжело пульсировало черное ядро. Вокруг него плотным кольцом мерцали бледные огоньки человеческих душ в качестве живого щита.

Но Шая искала не их.

Она нашла сигнатуру Громова практически сразу. Ни с чем не сравнимая фиолетово-серая психея медленно двигалась, преодолевая колоссальное сопротивление прессованного песка и камней. Шая сжала кулаки до побеления костяшек, на уровне эмпатии ощущая то, что сейчас происходило внутри голема.

Для нее время потеряло привычный счет, растянувшись в тягучую субстанцию. Секунды падали тяжело, отмеряя лимит выживания.

Десять секунд. Сигнатура Громова продвинулась вглубь структуры монстра на метр. Шая чувствовала, как Тьма давит на него со всех сторон, пытаясь вытеснить инородное тело.

Двадцать секунд. Движение резко замедлилось. Магический фон вокруг искры Виктора начал искажаться и пульсировать. Шая безошибочно распознала нарастающее кислородное голодание. Физическая оболочка человека экстренно сжигала остатки ресурса. Мышцы переходили в анаэробный режим работы, закисляясь молочной кислотой. Сердце Виктора, должно быть, колотилось сейчас с бешеной скоростью, тщетно пытаясь разогнать по артериям лишенную кислорода кровь.

Сорок секунд. Внутри скорпиона искра натолкнулась на непреодолимую преграду. Шая отчетливо увидела, как Громов достиг кокона из человеческих тел. Дрожащие бледные огоньки заложников смещались, когда Виктор физически, ценой разрыва собственных мышц, расталкивал бессознательные тела в стороны, пробивая себе узкий коридор к центру. Это требовало чудовищных усилий в среде, где невозможно даже открыть глаза. Его сигнатура начала мерцать. Свет заметно тускнел.

Минута. Биологический таймер человека подходил к критической отметке.

Психея Виктора стала мерцать.

Минута и десять секунд. Искра протиснулась сквозь последний барьер живого щита и оказалась в пустом пространстве, прямо перед черным пульсирующим ядром твари.

И тут сигнатура Громова замерла. Она практически погасла, превратившись в едва тлеющий, холодный уголек. Жизненные показатели достигли абсолютного физиологического предела. Биологическая машина под названием «тело» отказывала.

Шая перестала дышать сама. Ногти ее рук впились в собственные ладони, прорывая кожу и оставляя кровоточащие следы.

То, что произошло в следующую миллисекунду, Шая не смогла бы объяснить даже самым мудрым магистрам своего народа, если бы они попросили составить подробный магический отчет.

Ослепительная вспышка первозданной энергии разорвала магический спектр изнутри. Волна белого света ударила прямо из черного ядра, который за долю секунды аннигилировал саму структуру