Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

Шая распахнула глаза, возвращаясь в реальный мир физических ощущений, и тяжело осела на колени в горячий песок.

На дне гигантского египетского раскопа на мгновение наступила тишина.

Исполинский песчаный скорпион замер, словно поставленный на паузу фильм.

Черный маслянистый туман, который еще секунду назад скреплял тонны породы, испарился. Магический каркас, формирующий суставы и удерживающий конструкта в едином целом, перестал существовать.

Законы физики и гравитации немедленно показали, что они здесь и никуда деваться не собирались.

Голем стал осыпаться. Гигантская туша обрушилась вниз сплошным водопадом пыли, сухого песка и гравия. Десятки тонн породы за секунду превратились в бесформенную гору строительного мусора на дне котлована. Многотонный экскаваторный ковш, лишенный поддержки, рухнул вниз и впечатался в бетонную сваю, переломив ее пополам. Гидравлические шланги лопнули с глухим хлопком, щедро заливая песок машинным маслом. Искореженные бульдозерные отвалы с грохотом свалились по обе стороны от осыпающегося туловища, взметая в воздух тучи щебня.

Над местом падения мгновенно поднялось непроницаемое облако густой серой пыли, перекрывая видимость напрочь.

Вслед за обрушившимся металлом на осыпающийся склон песка начали падать люди. Египетские рабочие в заляпанных грязью синих робах, навсегда избавленные от контроля паразитического тумана, скатывались по песчаной насыпи на дно котлована, раскинув руки и ноги.

И среди них, в эпицентре оседающего серого облака, скользнула вниз фигура человека в темной тактической футболке и брюках. Безвольное тело проехалось по крутому откосу, уткнулось лицом в мелкий щебень у самого основания образовавшегося холма и замерло, не подавая ни единого признака жизни.

Шая сорвалась с места еще до того, как пыль успела немного осесть.

Она не разбирала дороги. Сапоги вязли в осыпающемся грунте, но она двигалась рывками. Шая перепрыгивала через торчащие куски ржавой арматуры, спотыкалась об оторванные куски экскаваторной стрелы, скользила по крутому песчаному откосу, раздирая ладони в кровь. Дышать приходилось через раз из-за пыльной взвеси, забивающей носоглотку и легкие, но эльфийка не обращала на это ни малейшего внимания.

Она с размаху рухнула на колени рядом с Виктором.

Картина была страшной. Лицо Громова было покрыто коркой спрессованной серой пыли. На правой скуле виднелась глубокая, сочащаяся кровью ссадина от удара о камни. Одежда была порвана в нескольких местах, и куда ни глянь — всюду ссадины, царапины, раны, сечки.

Шая резким, сильным движением ухватила его за плечо и перевернула на спину. Голова Виктора безвольно запрокинулась назад, рот был приоткрыт.

Эльфийка моментально приложила два пальца к его сонной артерии, одновременно наклоняясь щекой к его рту, пытаясь уловить хотя бы слабое движение воздуха.

Ничего.

Пульса не было. Дыхания не было. Температура кожных покровов под слоем пыли стремительно падала, приобретая пугающий синеватый оттенок.

Разум кричал от надвигающегося ужаса, но военная выучка и дисциплина знали алгоритм действий. И сейчас ее задача состояла в том, чтобы запустить физический мотор, не дав мозгу умереть от гипоксии, прежде чем восстановится общая энергетика.

Шая жестко запрокинула ему голову, выпрямляя дыхательные пути. Быстрым, не терпящим отлагательств движением пальцев она вычистила из его открытого рта комья влажного песка, забившие гортань.

Никакой магии. Здесь она была бесполезна. Только грубая механика реанимации.

Эльфийка сцепила ладони в замок, выпрямила локти, жестко зафиксировав суставы, навалилась всем весом на нижнюю треть его грудины и собиралась сделать первое нажатие, как чья-то рука вцепилась в ее запястье стальной хваткой.

Звук втягиваемого воздуха был настолько тяжелым и надсадным, что, казалось, исходит откуда-то сбоку, а не прямо из-под нее.

Громов распахнул раскрасневшиеся глаза, несколько секунд смотрел на Шаю невидящим взглядом, а затем, подорвав корпус, тяжело закашлялся.

* * *

Темнота.

Непроницаемая и осязаемая.

Я не чувствовал ни собственного веса, ни мышц, ни даже костей. Тело словно растворилось в вакууме.

Наверное, именно так ощущают себя космонавты на орбите, когда теряют гравитацию и связь с точками опоры. Проприоцепция отключилась полностью. Меня медленно вращало вокруг собственной оси, но я фиксировал это лишь по фантомному смещению вестибулярного аппарата в ушах.

Никаких звуков. Никакой боли от содранной кожи на плечах.

Пустота.

Тишина.

Я что, все-таки умер?

Пространство с треском лопнуло.

Меня рвануло назад с такой силой, будто засунули в трубу промышленного компрессора и дали обратную тягу. Суставы плеч вывернуло. Гортань сдавило жестким спазмом.

Воздух хлынул в легкие царапающим потоком. Я с хрипом заглотил его, разорвав тишину собственным лающим кашлем. Глаза резко распахнулись. Сетчатку моментально резануло, от чего мгновенно захотелось сощуриться. Перед зрачками заплясали мутные красные и черные пятна, смазывая всю картинку.

Из этой мути выплыло перепачканное песком и потом лицо Шаи.

Мое сердце билось так, что грудная клетка ходила ходуном. Удары колотили изнутри по ребрам с частотой отбойного молотка, отдаваясь болезненной пульсацией в висках и на затылке. Я рефлекторно выбросил руку вперед и вцепился пальцами в ее запястье. Мышцы предплечья свело от напряжения. Под жесткой тканью я нащупал тонкую лучевую кость и тепло чужой кожи.

Мозг заработал быстрее, чем вернулась способность произносить членораздельные звуки. Включилась классическая клиническая картина глубокого кислородного голодания. Углекислый газ в моей крови накопился до критической отметки — гиперкапния расцвела всеми симптомами. Отсюда этот мерзкий железистый привкус на языке и вязкая кислая слюна.

Мышцы плечевого пояса и пресса горели, словно в них напрямую залили кипятка. Молочная кислота забила волокна до предела, парализуя моторику. Нейроны коры головного мозга, внезапно получившие ударную дозу кислорода, сейчас сходили с ума, перегружая синапсы. Меня трясло. Зубы клацали друг о друга.

А все-таки крайне полезная штука — профильное медицинское образование. Я хотя бы детально понимаю, почему именно тело прямо сейчас сбоит.

— Идиот! — голос эльфийки сорвался на глухой хрип.

Она сжала мое плечо обеими руками, впиваясь ногтями.

— Какой же ты непроходимый идиот!

Я попытался сглотнуть ком песка, застрявший поперек горла. Вышло отвратительно, пищевод обожгло болью, но голосовые связки кое-как сомкнулись.

— Зато живой, — просипел я. — Ты бы мне еще ребра проломила… для полного завершения реанимационных мероприятий.

Шая шумно выдохнула, расцепив пальцы, и просто осела на песок рядом со мной, тяжело упираясь ладонями в щебень. Она опустила голову и принялась утирать грязный лоб тыльной стороной запястья.

Сверху на меня упала широкая тень, перекрыв слепящее египетское солнце. Даграль подошел вплотную. Дварф наклонился, протянул похожую на совковую лопату ладонь и намертво перехватил меня за предплечье.

— Давай, подымайся, сынок, — прогудел он.

Старик резко дернул мою руку на себя. Я встал, но колени тут же предательски подогнулись, не выдержав веса тела. Даграль мгновенно подставил мне