Там, где упало небо - Алекс Крэйтон
— Ну раз такая неприятная оказия с вами случилась Вадим Сергеевич, то я вам поясню... —сказал Ветлугин, аккуратно складывая купюры обратно в пергамент, — на эти деньги можно два года жить, не работая. Или купить дом в Енисейске. Или... — он помолчал, — или помочь очень многим людям, если распорядиться ими с умом.
Разделив деньги на две равные части, свернул каждую отдельно и протянул одну Вадиму.
— Ваша половина, — сказал он просто. — Прячьте подальше. Лучше всего — зашейте в подкладку.
Вадим взял свёрток, сунул за пазуху.
Костёр потрескивал. Над тайгой разливалось серебристое сияние, в котором тускло проступали очертания горы, и где-то в котловине тлел торф, подсвечивая дым багровым светом.
— Куда нам теперь идти, Лев Аркадьевич? — спросил с надеждой в голосе Шаповалов, какой после неудачи с возвращением назад в своё время, реально не знал, и не понимал куда теперь ему идти?
Ветлугин долго молчал, глядя в огонь.
— Дальше — в город, — сказал он наконец. — В большой город, где можно затеряться. В тайге нас конечно вряд ли найдут, да и искать скорее всего никто не будет, сейчас всем точно не до нас будет с этим огненным шаром. А вот с голоду мы помереть можем запросто. Но в деревни на Ангаре нам соваться всё таки нельзя, там каждый новый человек на виду, а урядник в деревне — царь и бог. Нет, нужен город. Например Красноярск.
— Почему Красноярск?
— Там у меня друзья, — Ветлугин чуть заметно улыбнулся. — Товарищи, если угодно. Те, кто не попал под суд после девятьсот пятого. Они помогут — с документами, с жильём, с работой. А с вашим паспортом и вашими знаниями... — он посмотрел на Вадима внимательно. — С вашими знаниями, Андрей Петрович, вы в Красноярске не пропадёте. Поверьте.
Вадим смотрел в огонь.
Красноярск, 1908 год. Город, который он знал совсем другим: с высотными зданиями из стекла и бетона на набережной, с Коммунальным мостом, с часовней на Караульной горе, изображённой на десятирублёвой купюре его времени. Каким он был сейчас?
Скоро узнает.
— Хорошо. Красноярск, так Красноярск.
Они легли спать у костра, под светящимся небом, и впервые за много дней Вадим уснул спокойно — без снов, без тревог, без счёта дням. Где-то в глубине души он понимал, что дверь, через которую он пришёл, закрылась. Может быть, не навсегда. Но надолго.
А пока надо было учиться жить здесь.
* Тифлисская экспроприация (известная также как «экспроприация на Эриванской площади») — это вооруженное нападение на банк, совершенное большевиками в Тифлисе (ныне Тбилиси, Грузия) 13 июня (26 июня по новому стилю) 1907 года.
Главной целью операции было завладение крупной денежной суммой для финансирования партии большевиков (РСДРП), чья деятельность остро нуждалась в средствах после поражения революции 1905–1907 годов.
Основные детали события:
Организаторы: Операция планировалась и координировалась высшим руководством партии, включая Владимира Ленина и Леонида Красина.
Исполнители: Непосредственным организатором на месте был Симон Тер-Петросян (известный как Камо) — соратник Иосифа Джугашвили (Сталина), который в тот период курировал революционные экспроприации в Закавказье.
Ход нападения: Налёт был совершен в центре города на Эриванской площади (ныне площадь Свободы) средь бела дня. Группа боевиков атаковала фаэтон казначейства, перевозивший деньги под усиленной охраной. В ходе нападения применялись бомбы и огнестрельное оружие, было убито несколько человек (полицейские, казаки и случайные прохожие), а раненых насчитывались десятки.
Добыча: Большевикам удалось захватить около 250 тысяч рублей (колоссальная по тем временам сумма, эквивалентная миллионам долларов). Большую часть денег составляли крупные купюры по 500 рублей.( Примеч. автора)
Глава 8. Красноярск
На дорогу до Красноярска ушло без малого четыре недели.
Первые дни они шли на юг тем же мёртвым лесом, только теперь — прочь от горы и дымящейся котловины. Ванавару обошли стороной, далеко, лесом, — кто знает, что там сейчас: может, уже прислали из Кежмы новых урядников, сейчас у них там работы много будет. К Подкаменной Тунгуске вышли выше фактории вёрст на двадцать, переправились на плоту из сухостоя, связанного полосами бересты, и двинулись дальше, на юг, к Ангаре.
Здесь, в стороне от удара, лес стоял почти нетронутым, и животные с птицами возвращались. На четвёртый день Вадим впервые после той страшной минуты услышал, где-то в ельнике теньканье синицы, тонко, настойчиво, с паузами, точь-в-точь как в то утро, когда он очнулся на вершине Стойковича. Остановился и долго слушал, не в силах сдвинуться с места. Ветлугин стоял рядом и тоже слушал, лицо у него было такое, будто он слышит музыку.
На пятый день им повезло.
У небольшой речки, на старом стойбище, стояли два чума, вокруг паслись олени. Тунгусская семья, бежавшая с северных пастбищ после того, как, по их словам, "Огды сжёг небо". Глава семьи, пожилой молчаливый эвенк по имени Савелий, долго разглядывал чужаков, потом долго слушал Ветлугина, который объяснялся с ним на смеси русского и тех немногих эвенкийских слов, что выучил за два года ссылки. Наконец он показал ему синенькую пятирублёвую бумажку.
Савелий посмотрел на купюру,