Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
Я вернулся и снова взял сломанного солдатика. Немного подумал и еще взял тот самый ключ. Убрал все это в карман.
— Каким я был?
Добров слегка поднял брови.
— В каком возрасте?
— Вообще.
Управляющий задумался.
— Упрямым. Наблюдательным. Вы могли долго молчать, а потом задать такой вопрос, после которого взрослые терялись в поисках ответа. Вы не любили жаловаться и часто пытались решить все самостоятельно. И вы были добрым.
— Что-то не верится, — хмыкнул я.
— Вы стеснялись, когда это замечали. Однажды нашли в саду раненого птенца и спрятали его в шкафу. Кормили хлебом и поили водой из серебряной чернильницы.
— Помогло? — поинтересовался я.
— Нет, — покачал тот головой. — Птенец умер.
— Плохо.
— Вы три дня со мной не разговаривали, потому что решили, что я недостаточно старался его спасти.
Невольно улыбнулся.
— Значит, еще и злопамятным.
— В определенной степени, наверное, да, — улыбнулся в ответ управляющий.
— А сейчас?
— Простите?
— Сейчас я сильно изменился?
Добров не стал отвечать сразу. Наверное, пытался подобрать безопасную формулировку.
— Вы стали жестче. Но некоторые вещи не изменились.
— Например?
— Вы по-прежнему защищаете тех, кого считаете своими, даже когда это небезопасно.
Я посмотрел на него.
— Это вы про Алену?
— В том числе.
— Жалеете, что новый глава рода оказался таким? — спросил спустя несколько секунд.
— Мое мнение не имеет значения.
— Я не об этом спросил.
Добров едва заметно улыбнулся.
— Нет, Михаил Александрович. Не жалею.
Мы замолчали. Я сложил рисунок и убрал во внутренний карман пиджака. Добров заметил, но ничего не сказал.
Я внимательно поверил книги в шкафу, но той, о которой говорила Алена, не увидел.
— Вы ищете что-то конкретное, ваше сиятельство? — поинтересовался Добров.
— «Путешествие за белую черту».
— Нет, ваше сиятельство, — после короткого раздумья ответил он, — не помню такой книги. Но все должны быть здесь.
— Ясно, — разочарованно выдохнул я.
— Вы снова запечатаете дверь?
Я оглядел комнату. Пыль, старые игрушки и пустая кровать. До сегодняшнего дня это место было могилой детства Койота. Комнатой человека, которого все считали ушедшим навсегда. Но он вернулся, пусть и не совсем тем, кого ждали.
— Нет. Откройте окна и распорядитесь убрать пыль.
— Полностью подготовить комнату? — уточнил Добров.
— Да. Только ничего не выбрасывать и не переставлять без моего разрешения.
— Разумеется.
— И пусть здесь работают двое людей, которым вы доверяете и которые умеют держать язык за зубами. Запечатывать я ее не буду, но поставьте обычный замок в дверь. Она должна быть всегда закрыта на ключ. Сделайте два ключа — один мой, один для прислуги.
— Я прослежу лично. — заверил меня Добров.
Он подошел к окну и повернул старую ручку. Створка открылась не сразу. Дерево разбухло, и управляющему пришлось приложить усилие. Наконец в комнату ворвался прохладный воздух.
Я направился к двери, но на пороге остановился. Вдруг показалось, что что-то упускаю. И это что-то… Я нахмурился.
— Владимир Андреевич, — повернулся к Доброву, — никому не рассказывайте, что мы здесь нашли.
— Разумеется, ваше сиятельство.
Мы вышли в коридор.
— И еще, — посмотрел на управляющего, — приведите это крыло в порядок. Сейчас оно выглядит как склеп. Я хочу, чтобы здесь было так же, как и до моего отъезда.
— Конечно, ваше сиятельство, — ответил тот, как мне показалось, довольным тоном.
Пока мы шли обратно, я чувствовал, что родовой перстень на пальце все еще оставался холодным. Коснулся внутреннего кармана, где лежал рисунок с белой дорогой. До встречи с Фединым оставалось несколько часов. Похоже, вопросов к нему становилось все больше.
Глава 11
К вечеру особняк наконец затих. Не успокоился, а именно затих. После утренней присяги, увольнений и передачи дел эта тишина казалась подозрительной, как в Тумане перед появлением крупной твари. Да я и сам чувствовал себя так, словно не менял начальника службы безопасности, а в одиночку провел караван через синий Туман.
По коридорам все еще ходили люди Семена. Мельников лишился должности, но находился в особняке и передавал ему дела. Менялись коды, проверялись посты, опечатывались архивы. Где-то внизу Жуков с техником разбирался с узлом связи, а Алена продолжала мучить Залесского вопросами по финансовому отчету. Судя по тому, что Иван Абрамович до сих пор не сбежал из особняка, держался он неплохо.
Дмитрий наверняка уже продумывал ответку после нашего разговора, Сергей, к счастью, пока не появлялся. В довершение всего под северным крылом особняка обнаружился неизвестный аномальный источник.
Хороший день. Спокойный.
Я сидел в кабинете и смотрел на разложенные передо мной бумаги, не понимая ни единой строчки. Нет, слова были знакомыми. «Резервный фонд», «страховые обязательства», «инвестиционные активы». Только вместе они складывались в заклинание, способное убить обычного человека скукой.
Мара лежала у камина в истинном облике. После того как большая часть посторонних покинула хозяйское крыло, она перестала постоянно изображать серую дворнягу. Вытянув лапы, рысь грелась у огня, но время от времени посматривала на дверь.
«Хозяин устал».
«Есть немного», — признался я.
«Надо поесть и спать».
«Надо».
«Но хозяин снова будет разговаривать с людьми».
Я посмотрел на часы. Было почти девять вечера.
«Если повезет, сегодня больше никто не придет».
В дверь постучали.
Мара подняла голову и посмотрела на меня с выражением, которое безо всякой ментальной связи переводилось как «я же говорила».
— Войдите.
На пороге появился Добров. Управляющий сохранял привычную невозмутимость, но сегодня даже он выглядел уставшим. Последние события добавили работы всему дому.
— Ваше сиятельство, прибыл барон Федин.
Я нахмурился.
— Только сейчас? — Я посмотрел на часы. Десятый час.
— Виктор Павлович предупредил, что задержится. Ему пришлось лично заехать в два хранилища Транспортно-экспедиционной службы. Он ожидает в малой гостиной.
— Почему не здесь?
Добров едва заметно замялся.
— Барон привез несколько архивных коробок. Его одежда несколько… пострадала в дороге.
— Семен проверил их?
— Лично.
Это было правильно. После утренних событий я приказал досматривать всех без исключения. Даже членов семьи. Дмитрий, узнав об этом, наверняка придет в восторг.
—