Рассвет русского царства. Книга 16 - Тимофей Грехов

Когда я закончил, Мария кивнула. Долго молчала. А потом спросила, и напряжение в голосе было слышно сразу.

— Ты ведь победишь?

— Разумеется, — не раздумывая ответил я.

Она кивнула снова. Я смотрел на неё и видел то, чего не заметил, когда вошёл… что она устала. Не так, как устают от дел. Под глазами лежали тени, и сидела она, чуть сгорбившись, чего никогда себе не позволяла. Словно не спала.

— Ты в порядке?

— Да, — сказала она. Посмотрела в окно, за которым снова начинался дождь. — Просто этот поход. Войны. Почти каждый год война. Уже хочется передать всё это Ивану и забыть, как страшный сон. Сидеть где-нибудь и не думать обо всём этом.

Я слушал её и решил немного поднять ей настроение.

— Маш, — с наглой ухмылкой сказал я. — Так и скажи, что тебе просто замуж за меня охота. Вот ты и хочешь побыстрее передать ему все дела.

Мария возмущённо посмотрела на меня. Потом прищурилась.

— Вот ты как заговорил!

— Ладно-ладно, не сердись, — я примирительно поднял обе руки, при этом широко улыбаясь.

— Вот велю тебя поселить в палаты, откуда нет тайного хода, — сказала она. — Тогда…

— Тогда я поеду к себе на подворье, — перебил я, — и высплюсь, как человек. Баньку истоплю, попарюсь и…

— А знаешь, — перебила она меня в ответ, — это хорошая идея.

— Какая?

— В бане погреться и расслабиться.

Она посмотрела на меня, и усталость в глазах куда-то делась и к ней прибавилось что-то ещё. Что-то озорное.

— Решено. Отправляйся к себе на подворье, а я вечером велю Воиславу меня на неприметном возке привезти. Так что позаботься, чтобы на подворье остались слуги, которые умеют держать язык за зубами.

Я немного подумал. Московское подворье стояло почти пустое, большая часть людей перебралась в Александрийск, оставались Некрасовы да пара холопов, и те проверенные.

Спорить я не стал.

— Хорошо. Буду ждать.

И тут же спросил, потому что давно хотел.

— Как у Ивана с Улитой?

— Неплохо, — ответила Мария. — На днях он ей подарил серёжки.

— О как, — сказал я.

Подоплёку я понял сразу. Просто так князья подарков не делают, тем более тринадцатилетние, тем более серьги. Значит, он всё-таки был с Улитой в постели. Я посмотрел на Марию, она на меня, и мы оба промолчали. Это был её сын, и обсуждать со мной, как он стал мужчиной, она не собиралась. А я не собирался лезть.

Поэтому я спросил про других детей. В частности, про Анастасию.

Настю, старшую, мы с Марией неформально сговорили за Хасана. Неформально… потому что знали об этом четверо, и четвертым был сам Хасан. Настя конечно же знала про уговор. Как у Марии состоялся этот разговор я не спрашивал. Это снова было не моё дело.

— Стали поступать предложения, — начала отвечать Мария, — моей дочери.

— Уже?

— Ей четырнадцать, Дима. По здешним меркам… самое время. И некоторые предложения очень интересные.

— Например?

— Например, от Казимира.

Я поднял брови.

— Он, как ты знаешь, мой несостоявшийся сват. После Олельковича я думала, что он обидится надолго. А он прислал грамоту. Предлагает Настю за своего сына, Александра. Мальчику десять. У Казимира сыновей пятеро, и он, похоже, решил раздать их по всем дворам, до каких дотянется. Старшего он уже посадил в Чехию.

— Литва, — сказал я. — Православную княжну за католика.

— Он пишет, что в вере неволить не станет.

— Написать можно всё, что угодно.

Мария усмехнулась, продолжила.

— Второе… от Стефана, господаря Молдавского. У него сын, Александр, чуть старше. Стефан православный, это плюс. Воюет с османами, это тоже плюс. И с Казимиром не дружит, что мне нравится ещё больше.

— Молдавия далеко.

— Далеко. Но это союзник на Дунае против Мехмеда. Если ты прав, и нам с ним драться…

— Я прав.

— … то господарь, чей сын женат на сестре Великого князя, будет очень кстати. — Она взяла третий лист. — И третье. От Христиана, короля Дании. За его наследника, принца Ханса. Этому уже шестнадцать.

— Дания?

— Да, я тоже удивилась. Но Ощера объяснил это тем, что Дания воюет со Швецией, а Швеция нам с тобой сейчас очень мешает в Ливонии. И у датчан свой счёт к Ганзе, через которую мы торгуем и через которую Орден покупает мастеров. Христиан ищет кто бы ударил Ганзе в спину с востока. А мы строим Ивангород на Балтике. Вот он и посчитал…

Я внимательно слушал. И думал о том, что десять лет назад никто в Европе не знал, что такое Москва, а сейчас в кабинет регентши несут грамоты от датского короля. Что тут сказать, пушки в это время делают чудеса.

— И что ты ответила?

— Пока ничего. Сказала, что дочь молода и мы подумаем. — Мария отложила листы. — И буду думать до весны. До твоего возвращения. Потому что если выберем Хасана… то вопроса нет. А если Хасан не сядет…

Мы немного помолчали, потом я сказал.

— Как дорога встанет, приедет Григорий. И с ним будет мой младший брат, Иван. Ему девять. Так вот… Тимофею семь. Они могли бы подружиться. Мальчишки одного возраста, это редкость в твоём Кремле, у Тимофея тут одни няньки да сёстры. А заодно отец поучит его держать саблю.

Мария долго смотрела на меня.

— Я подумаю об этом, — сказала она.

— Подумай.

И на этом мы закончили с делами.

Прошёл ещё месяц.

Снег лёг в середине ноября. Сначала пошёл немного, потом растаял, а через несколько дней словно по заказу, ударил мороз и все дороги за три дня встали. Грязь затвердела и дороги ожили — купцы, гонцы, обозы с сеном, мои сани с кухнями из Александрийска. Москва за неделю наполнилась людьми так, что на торгу было не протолкнуться.

Начался сбор войск, и через несколько недель я стоял на холме перед раскинувшимся полем