Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
После завтрака я сел смотреть тот самый отчет Залесского. Таблицы, графики, пояснительные записки и такое количество цифр, что от одного взгляда начинало рябить в глазах. Алена уже успела оставить на полях пометки красным карандашом. Судя по количеству вопросительных знаков, Ивану Абрамовичу предстоял не самый приятный разговор.
Но сейчас меня занимали не деньги. Я ждал список сотрудников службы безопасности, готовых принести личную присягу новому главе рода, то есть мне.
На бумаге все выглядело просто. Двадцать пять человек охраняли особняк, числились в аналитическом отделе, внешнем наблюдении и внутренней контрразведке. Отдельно существовала тренировочная база Потанина с тремя сотнями бойцов и магов, но их проверкой можно заняться позднее. Сейчас речь шла о тех, кто находился рядом.
О людях, которые находились рядом со мной и обязанных охранять меня, но на которых я совсем не мог положиться. Ведь если кто-то из них продолжал считать Дмитрия настоящим хозяином, я жил не в собственном доме, а в хорошо обставленной ловушке.
Поднялся из-за стола и подошел к окну. Дождь закончился еще ночью. Над садом висел сырой утренний туман — обычный, не аномальный. Но после всего пережитого я все равно невольно вглядывался в него, ожидая увидеть золотую нить или силуэт твари.
На дорожках менялись посты. Люди в форме действовали четко и слаженно. Один занял место у ворот, второй проверил боковой проход, третий остановился у гаражей.
Профессионалы. Только профессионализм сам по себе ничего не гарантировал. Мила тоже была профессионалом, как и Мельников. Даже наемники, пытавшиеся убить меня в Рязани, знали свое дело. Умение хорошо выполнять работу — это прекрасно, вопрос только, на кого человек работает.
Я не собирался устраивать репрессии, чистку ради удовольствия. Мне не нужны были испуганные слуги, доносчики и люди, кланяющиеся до пола при каждом моем появлении. Но после «Госэкспресса», убийства Самойлова, домашнего ареста Алены и попыток не допустить меня к завещанию я больше не мог позволить себе доверять тем, в ком не уверен.
Список должен был ответить на вопрос, сколько человек в этом доме действительно признают нового главу, а сколько просто занимают места и ждут, когда Дмитрий вернет себе власть.
На столе негромко завибрировал телефон. Не тот, что мне выдали как главе рода, а простой аппарат, принесенный вчера Пономаревым. Новый номер знали только он, Алена и Семен.
Я посмотрел на сообщение.
«Подъедем к одиннадцати часам. Нас восемь».
Отправитель — Семен.
Восемь человек — это немного. Особенно на фоне нескольких десятков сотрудников старой службы и сотен бойцов Потанина. Но все армии начинаются именно с тех, к кому командир может повернуться спиной.
«Заезжайте через северные ворота. Охрану предупрежу, — написал я в ответ, потом подумал и добавил — Оружие не сдавать».
Если Мельников узнает о таком распоряжении, ему не понравится. Тем лучше. Без двух минут девять в дверь постучали.
— Войдите.
Появился Добров.
Управляющий, как всегда, выглядел безупречно. Черный костюм, белые перчатки, спокойное выражение вытянутого лица.
— Ваше сиятельство, Егор Романович Мельников прибыл и ожидает разрешения войти.
Я посмотрел на часы. До назначенного срока оставалась минута.
— Пусть входит.
Добров склонил голову и отступил. Мельников вошел ровно в девять. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Он был в темной форме с грифоном на груди. Выглядел собранным и спокойным, хотя под глазами залегли тени, которых вчера не было. В левой руке держал тонкую папку.
Войдя, он остановился перед столом и поклонился ровно настолько, насколько требовал протокол.
— Ваше сиятельство.
— Егор Романович, садитесь.
Он сел только после моего жеста. Папку положил перед собой, но сразу не передал.
— Список готов, — произнес Мельников.
— Тогда давайте его сюда.
Его пальцы на мгновение задержались на обложке. Потом папка все же пересекла стол.
Я открыл ее.
Первый лист содержал общую сводку. Следом шли три отдельных списка. Двенадцать сотрудников были готовы принести личную присягу. Девять отказывались от клятвы, но выражали желание продолжить службу «на условиях действующего контракта и общей родовой присяги». Еще четверо подали рапорты об увольнении. Я быстро пробежал фамилии глазами. Среди отказавшихся обнаружились Громов и Ратников — те самые люди, которых Дмитрий вчера предлагал мне в качестве возможной замены Мельникова.
— Где ваша фамилия? — спросил я, хотя ответ уже знал.
— Во втором списке.
— То есть клятву вы не принесете?
Мельников выпрямился.
— Я готов продолжить службу, обеспечивать безопасность особняка, членов рода и лично вашу. Однако считаю требование личной присяги ошибочным.
— Почему?
— Служба безопасности подчиняется роду и его Уставу, а не отдельному человеку. Главы меняются, структура остается. Превращать профессиональную службу в личную дружину опасно.
— Особенно если дружина раньше подчинялась другому человеку?
На лице Мельникова ничего не изменилось.
— Вы снова возвращаетесь к вопросу о Дмитрии Александровиче.
— А вы упорно пытаетесь сделать вид, будто его не существует.
— В период болезни прежнего князя Дмитрий Александрович фактически осуществлял руководство родом. Служба исполняла распоряжения законного представителя семьи.
— Теперь законный глава перед вами.
— Именно поэтому я принес список в установленный срок.
— Форму вы соблюдаете безупречно, — признал я. — С содержанием хуже.
Мельников поджал губы.
— Ваше сиятельство, среди отказавшихся есть люди с многолетним опытом. Офицеры, аналитики, специалисты по внешнему наблюдению и внутренней контрразведке. Они не заговорщики. Но для них требование личной клятвы унизительно.
— Почему?
— Потому что оно ставит под сомнение их честь.
— Честь человека, готового служить главе рода, но не готового подтвердить, что не станет действовать ему во вред?
— Речь не об этом.
— А о чем?
— О принципе. Эти люди не крепостные. Они поступали на службу роду, а не Михаилу Волконскому лично.
Я закрыл папку.
— Тогда все просто. Они могут отказаться.
Мельников, похоже, ожидал долгого спора или попытки торговаться. Мой ответ на мгновение выбил его из колеи.
— Простите?
— Никого насильно к артефакту не потащат. Отказ — их право. Мое право — не держать таких людей рядом с собой и сестрой.
— Вы собираетесь уволить девять специалистов за один день?
— Десять.
— В списке девять.
— С вами десять, — ответил я.
В его глазах мелькнула злость.
— Вы уже приняли решение.
— Еще вчера.
— Тогда зачем вам был нужен список?
— Чтобы люди